Остаться нельзя вернуться

Глава шестая

Слова пустые лежат, не дышат,

Слова не знают — зачем их пишут,

Слова без смысла, слова без цели,

Они озябших не отогрели,

Они голодных не накормили, —

Слова бездушья, слова бессилья!

Они робеют, они не смеют,

Они не светят, они не греют…

Мария Петровых

— Почему ты хочешь встретиться с графом? — спросил Гидеон, пока мы выходили из здания.

Черт, самый неудобный вопрос, что мог бы быть задан.

— Хочу задать ему тот же вопрос про прыжки, что и тебе. Ты ведь не хочешь мне отвечать. Я хочу знать, что меня ждёт, к чему нужно готовиться, — придумывала я на ходу. — Я — не Шарлотта. Это она знала, что делать в любой ситуации.

На улице моросил дождь. Хорошо, что карета ждала нас неподалёку.

Почувствуй себя Элизабет Беннет из «Гордости и предубеждения» с Кирой Найтли — так бы я могла охарактеризовать свои ощущения от безупречных манер Гидеона, что открыл передо мной дверцу и подал руку, на которую я смогла опереться.

— Я сам могу ответить тебе за графа, — сказал Гидеон, сидя напротив меня, когда карета тронулась. — Всем в Ложе знакома эта история, и я уверен, что граф считает её самой странной из того, что с ним случалось, — он скрестил руки на груди и перевёл взгляд на улицу. — Когда граф был молодым, то однажды прыгнул в XVI век, где повздорил с семейством конта ди Мадроне во Флоренции. Случилось это по большей части из-за, эм, недоразумения с дочерью этого аристократа, — Гидеон закусил губу, всё также смотря в сторону, но было ясно, что он не интересуется домами, что стояли у дороги, или прохожими. Его взгляд был отсутствующим.

Уилбур лихо управлял лошадьми, как и другие извозчики, судя по тому, как мимо нас пролетали кареты, повозки и телеги. Тряска была похлеще, чем на самой разбитой дороге в российской глубинке в каком-нибудь допотопном автобусе.

— У них были отношения? — стараясь удержаться на месте, сказала я, подталкивая замолчавшего Гидеона, так как уже знала судьбу той девушки.

— Да, — Гидеон вновь посмотрел на меня. — Граф мог бы стать отцом ребенка, рожденного в XVI веке, но конт посчитал, что перед ними демон, и решил проблему как сумел, поклявшись отправить нечисть в преисподнюю. Этот завет передается в их семействе от отца к сыну вот уже на протяжении трёх веков. И сейчас, я имею в виду этот год, остался последний фанатичный охотник за демонами — лорд Алестер, возглавляющий так называемый «Флорентийский Альянс». Ты должна быть готова к тому, что нас он тоже будет преследовать. Для графа он враг номер один.

— Почему граф не мог предупредить сам себя, оставив какое-нибудь послание в прошлом, чтобы избежать этого?

Гидеон хмыкнул.

— Думаю, граф знал о существовании Альянса ещё до того, как стал причиной его появления. Есть одно непреложное правило, которое я определил для себя как: всё, что случилось в прошлом, уже случилось. Мы сами можем не подозревать о наших будущих решениях, но именно они приведут к такому прошлому и настоящему, что уже существуют.

Я попыталась понять логику всей ситуации и общее положение путешественников во времени. Мне представился ровный свет фонаря, вокруг которого мельтешат мотыльки. Какой бы хаотичной не была траектория их полета, свет останется тем же светом, так же как и история человечества останется той же.

— В этом есть какая-то обреченность, предрешенность, — заметила я. — Что ты не сделал бы в прошлом, оно существовало ещё до того, как ты родился.

— Да, и от этого не уйти, но, — Гидеон улыбнулся, — иногда судьба выписывает такие крутые повороты, что остается лишь удивляться. И только представь, мы тоже пишем всеобщую историю. Возможно, если бы нас здесь не было сейчас, мир в будущем был бы другим. Я знаю, это сложно, но и одновременно просто. Эффект бабочки без эффекта бабочки. Мы всегда вернемся в существующее настоящее, потому что каждое наше действие здесь уже было, но именно наши поступки и привели к тому шестому апреля, что ждёт нас через пару часов.

Я закивала в знак того, что поняла его объяснение. А потом посмотрела на совершенно незнакомый пейзаж за окном кареты. Если уж Гвендолин не могла понять в какой части Лондона они ехали, мне этого сделать не удалось и подавно.

— Это Кинг-вей, — сказал Гидеон. — А так и не скажешь, правда?

Наш кучер как раз производил лихой обгонный манёвр, объезжая воловью упряжку и карету, похожую на нашу.

На этот раз я не смогла ничего поделать, и меня со всей силы швырнуло на Гидеона. Прежде, чем юркнуть обратно на своё место, я, уткнувшись носом в грудь Гидеона, успела сделать вдох и на секунду потерялась в ощущениях так, что закружилась голова. Неясный запах, но такой странно-теплый (если запахи могут быть теплыми), чистый и приятный, как и прикосновение его ладони к моей. Оказавшись снова на сиденье, я часто заморгала, прогоняя наваждение. Это просто тело Гвендолин, а голова кружится из-за того, что меня успело укачать. Хотя вдогонку будто из-за угла подкралась шкодная мысль и тюкнула обухом по голове: о запахе Гидеона в книгах, кажется, не упоминалось.

Отмахнувшись от этого бреда, я подумала о том, что надо отказаться от обратной поездки с пока ещё живым Уилбуром. Посмотрела в окно кареты на прохожих разных сословий и возрастов и поразилась одному факту, отрезвившему получше контрастного душа.