Остаться нельзя вернуться

Глава седьмая

«Зачем птиц создали такими хрупкими и

беспомощными, как вот эти морские ласточки,

если океан порой бывает так жесток?

Он добр и прекрасен, но иногда вдруг

становится таким жестоким, а птицы, которые летают над ним,

ныряя за пищей и перекликаясь слабыми,

печальными голосами, — они слишком хрупки для него».

Эрнест Хемингуэй, «Старик и море»

— Попробуй успокоиться, мы и так привлекаем слишком много внимания, — сказал Гидеон, оглядываясь по сторонам. Подтверждением его слов послужил изумлённый взгляд размеренно бегущего мужчины в спортивном костюме.

Но я продолжала беззвучно плакать, ощущая крупные слезы на своих щеках. Я не схватила шпагу, не вонзила её ни в чью спину, но факт оставался фактом: я — убийца. Ради собственных эгоистичных целей, точнее, одной цели — найти способ покинуть тело Гвендолин — я стала причиной, из-за которой мертвый Уилбур не был в Темпле, в безопасности, а оказался в Гайд-парке, ведь это именно я уговорила Гидеона поехать на встречу с графом.

— Ты никого не убивала, это сделали члены Флорентийского Альянса, — снова заговорил Гидеон. — Я узнал эмблему на седле. Да и Уилбур сам решил повезти нас той дорогой, не мы с тобой отдавали ему приказ.

Я безутешно покачала головой.

Гидеон подошёл ближе, положил руки на мои плечи и притянул к себе.

— Слишком много всего, я знаю, — его шёпот раздавался где-то над моим ухом. Вся его фигура в целом и плечо, в которое я уткнулась, в частности воплощали в данный момент надежность, опору и защиту. — Вот поэтому я и был против элапсаций дальше подвала пятидесятых, — он начал гладить меня по волосам. — Но никто не знал, что всё так обернётся. Мы не знали, чем закончится эта поездка.

— Я знала, — глухо проговорила и отстранилась. — Я знала, понимаешь? Я одна во всём виновата.

Уже произнеся это, поняла, какую совершила глупость: подставила леди Тилни своим признанием. Поэтому закусила губу и крепко зажмурилась. Ну почему этот человек вскрывает меня как консервную банку без ножа? Именно в его присутствии я уже не раз говорила и вела себя так, как не стала бы делать Гвендолин: жалкая попытка помочь Шарлотте, глупая выходка с Гессе, которого Гвен не читала, признание ночью в подвале о неподготовленности, а потом и днём про мечты об образовании, разговор об антибиотиках, цитата Хайяма. И вот снова.

Я открыла глаза и встретилась с прямым взглядом Гидеона. Его руки по-прежнему были на моих плечах, словно он думал, что я сейчас убегу. Наверное, я бы так и сделала, если бы могла ориентироваться в Лондоне сама, а не по чужой памяти. Но смысл уходить от разговора, в котором уже сказано «А»?

— Что ты сказала? — недоверчиво спросил Гидеон.

— Я видела в хрониках хранителей, что Уилбур будет мёртв, и не помешала этому, — сказала, опустив голову. Свет фонаря, под которым мы стояли, выделял нас на фоне темноты, словно прожектор на сцене.

— Но ведь у тебя просто не было возможности побывать в документариуме, — Гидеон опустил руки вдоль своего тела.

— Да, — я тяжело вздохнула и, опережая его вопрос «но как?», который он уже начал произносить, продолжила: — Ночью леди Тилни показала мне хроники с этой датой. Она наверняка хотела предупредить, а я не придала значения. — Или я сама хотела себя предупредить, судя по её словам, что это «моя идея», но всё оказалось без толку.

— Почему ты не рассказала?

— Как ты это себе представляешь? Ты же был ночью и видел, как на меня с мамой все нападали, — от волнения я начала теребить пышную юбку платья. — Если бы я ещё сказала, что меня в прошлом ждала леди Тилни с хрониками, эти разборки, как и подозрения, никогда бы не закончились. Между прочим, ты тоже высказывал своё недовольство.

— Да, ты права, — он бережно взял меня за руку и повёл по дорожке. — Пойдём, нам надо попасть обратно в Темпл. Там нас уже заждались.

Кажется, Гидеон понимал, в каком именно уголке парка мы оказались, потому что он целеустремлённо тащил меня куда-то на дорогу мимо двух дамочек. Те неспешно выгуливали собак и провожали нас любопытными взглядами.

— Ты теперь выдашь меня хранителям? — тихо спросила спустя некоторое время.

— Нет, — от удивления я резко подняла голову. Гидеон был серьезен. — Я могу понять, почему ты не рассказала членам Внутреннего круга. Но меня-то ты почему не посвятила? Мы должны работать сообща, я ведь тебе уже говорил, — отчитывал он меня. — Надеюсь, теперь ты понимаешь смысл фразы: «всё, что случилось в прошлом — уже случилось»?

Он воззрился на меня суровым взглядом.

— Да, — смогла робко сказать я в ответ. — Я просто думала, что уговорю тебя идти пешком, например, что найду выход из положения.

— Вот именно, что нет, — строго проговорил Гидеон. — Если ты видела запись в хрониках, значит, Уилбур в любом бы случае был убит, поехали мы с ним обратно или нет.

— Но именно мой поступок стал отправной точкой… — начала я снова, но Гидеон перебил меня.

— Так, — он резко остановился. — Во-первых, Уилбур — взрослый мужчина, который сам принимал решение, исполнять чей-то приказ или нет. Возможно, его кто-то подкупил, пока он нас ждал, но именно он повёз нас на какую-то встречу, а не наоборот. А во-вторых, если бы я отказался от этой затеи, то ты даже из Темпла не вышла бы, решение принимал я как более осведомленный, опытный и старший из нас.