Остаться нельзя вернуться

Глава десятая

Не о том разговор, как ты жил до сих пор,

Как ты был на решения скор, <…>

Только жизнь чередует жару и мороз,

Только жизнь состоит из полос…

И однажды затихнут друзей голоса,

Сгинут компасы и полюса,

И свинцово проляжет у ног полоса,

Испытаний твоих полоса…

Для того-то она и нужна, старина,

Для того-то она и дана,

Чтоб ты знал, какова тебе в жизни цена

С этих пор и на все времена.

Ты ее одолей. Не тайком, не тишком,

Не в объезд — напрямик и пешком,

И не просто пешком, то бишь вялым шажком,

А ползком да еще с вещмешком!..

Леонид Филатов, «Полоса препятствий»

Дверь нам открыл высокий и крупный дворецкий с видом грозного вышибалы. Гидеон протянул ему визитку, сообщая, что леди Тилни должно обрадовать появление её старой подруги Гвендолин Шеферд. С этим он, конечно, погорячился. Вряд ли кто-то в шестнадцать может похвастать статусом «старой», к тому же мужчина смерил меня таким подозрительным взглядом, что без слов стало понятно: он служит дворецким в этом доме давно и подобной подруги не припомнит.

— Вы из Темпла? — спросил он прямо и вернул визитку Гидеону, вынуждая того забрать кусочек бумаги и тем самым продемонстрировать правую руку со знаком Ложи. — Я доложу господам, ожидайте, — он удалился, оставляя нас в холле одних.

Гидеон одёрнул сюртук и разгладил несуществующие складки на нём.

— Волнуешься? — поинтересовалась я.

— Как ты и говорила, со мной теперь прыгаешь ты, а не готовая ко всему Шарлотта. И я обязан думать не только о том, чтобы вернуться в настоящее живым самому, но также обеспечить твою безопасность. — Я хотела развеять его подозрения окончательно, добавить к уже произнесенным наводящим вопросам ещё один про то, что нас мог подставить секретарь графа, ведь именно он отдавал распоряжения Уилбуру вчера, но Гидеон не дал мне этого сделать. — И самое ужасное заключается в том, что я тебе слово, ты мне два в ответ. Шарлотта слушала меня, а ты как будто специально хочешь противоречить. А ещё я вижу, что ты ждешь, как за двадцать минут я легко откажусь от всего, что знал, даже не успев как следует это обдумать.

— Тебе гордость мешает наступить на горло собственной заученной песне?

— Да дело не в этом! Поставь себя на моё место, — попросил он, заглядывая мне в глаза. Сделал это так пронзительно, что буквально заставил вспомнить моменты из моей жизни, которые я пыталась выжать из головы, не разрешая себе думать об этом, чтобы быть в состоянии и дальше функционировать как личность.

Я опустила глаза, понимая, что у Гидеона было действительно слишком мало времени для осмысления моих слов. Да и знала по себе, как легко человек может обманываться, если этого захочет. Очки, не обязательно розовые по цвету, я бы их назвала «очки-всё в порядке», имеют свойство разбиваться в самый неподходящий момент. Когда ты в последней отчаянной попытке пытаешься удержать их на переносице, несмотря на то, что они стали малы, не нужны или вовсе ухудшают зрение. И бьются они стёклами внутрь, а быстро вынуть осколки из глаз просто-напросто невозможно. Со мной такое происходило. Трижды. За полгода.

Первый случай касался обучения. Мысль о необходимости медицинского образования, которую я сама себе и внушила в возрасте семи лет, была со мной всю сознательную жизнь. И это казалось правильным. Но ближе к окончанию второго курса, когда я в полной мере окунулась в столичную жизнь, не вылезая в свободное время из музеев, театров, концертных залов, библиотек, а самое излюбленное — открытых лекций по литературе, пришло осознание в полной мере: я не хочу связывать свою жизнь с лекарствами.

У меня никогда не было амбициозных планов по научно-исследовательской работе, я не грезила открытием лекарства от рака, хоть и могла бы в связи со смертью папы, но его ведь уже ничего не вернёт к жизни. Конечно, и раньше изредка думала о дальнейших жизненных перспективах, но в школе было сложно определиться, потому что помимо биологии и химии, я занималась всеми предметами с интересом, а поступление в определенный ВУЗ маячило на горизонте, как что-то само собой разумеющееся. Как заложенная программа, за рамки которой не выйти, как прочный канат, удерживающий на весу. Позже профессора в университете были настолько хороши в своём деле, к тому же всё было в новинку — люди, город, самостоятельная жизнь, учёба ради учёбы, а не ради поступления и успешной сдачи ЕГЭ, что глупая подростковая любовь к книгам казалась надуманной. Но рано или поздно вещь начинает натирать, если ты надел её в семь, а тебе уже двадцать. И мне понадобилось целое лето 2014-го, чтобы принять факт: надо что-то в жизни менять. Потому что когда ты горишь одним делом, а занимаешься совершенно другим — это как быть вместе с не любимым человеком, как жить не своей жизнью.

Вот именно поэтому я могла понять сейчас Гидеона. Убеждения, которым ты следовал долгие годы, не выкинуть в мусорку подобно не понравившейся конфете. В конце концов, ты жевал её не один год, и даже вкус тебя устраивал.