Остаться нельзя вернуться

Глава тринадцатая

Деревья не бегут, а умирают стоя,

Они уходят в землю, пеплом спят

И прорастают в небо новою весною,

Всë это было сотни лет назад…

Игорь Лобанов (из песни «Мессия» группы Ария)

В задумчивости я аккуратно провела двумя пальцами по сгибу листа. Что с Гвендолин, если она не смогла написать записку сама? Ведь ответ на этот вопрос напрямую связан с моей дальнейшей судьбой здесь. И со мной ведь тоже, выходит, что-то произошло. Я машинальным движением поднесла бумагу к лицу и постучала уголком по подбородку. Самый лучший вариант для меня, конечно, — возвращение в своё тело.

— С тобой все в порядке? — голос Лукаса вырвал меня из размышлений.

— Почерк чужой, — я подала ему записку обратно. — А со мной все в порядке, насколько это возможно, — усмехнулась, стоя с протянутой рукой.

— В смысле, чужой? Я думал, это написала ты, — Лукас забрал листок у меня и развернул. — Подписано ведь твоим именем, не так ли? Эта записка оказалась в кармане моего пальто пять лет назад после посвящения в адепты. Я думал, это следующее испытание, потому что вместе с запиской было ещё одно послание, — он подрагивающей рукой достал из кармана брюк второй листок.

«Тот, кто хранит тайну, должен знать и тайну, которая скрывается за ней. Докажи, что ты можешь не только молчать, но и думать».

Строки были написаны более витиеватым, старомодным почерком, чем первые. Кажется, версия с леди Тилни, написавшей оба послания, оказалась нерабочей.

— Маргарет Тилни была на той церемонии? — на всякий случай уточнила я.

— Леди Тилни? Да, — Лукас кивнул, — я ещё так удивился. Она во время войны жила в деревне, а Темпл никогда не любила, но тут вдруг приехала, наблюдала за посвящением. Думаешь, это как-то связано? Я хранил записки, но со мной так никто и не заговорил об этом. Поэтому сегодня я пробрался сюда и стал ждать. Уже хотел уходить, но вдруг появилась ты, — он неуверенно улыбнулся, а в глазах мелькнул жгучий интерес. — Ты последняя в круге крови? Рубин, да?

— Да, — я улыбнулась в ответ. — Я не знаю, кто организовал нашу встречу, но мне очень нужна твоя помощь.

— Моя помощь? — неуверенно произнес Лукас. — Я ведь простой адепт, чем я могу тебе помочь?

Дают — бери, а бьют — беги? В романе ведь эта встреча вела к хорошему, Лукас — человек, которому можно довериться, а мне так важно подготовить все к возвращению Гвен, исправить изменения, которые я внесла своим присутствием, поэтому…

— Научи меня пользоваться хронографом, пожалуйста.

— То есть? — он недоуменно посмотрел на меня. — А ты здесь оказалась не с помощью хронографа? И ты ведь путешественница во времени, ты должна уметь им пользоваться.

— Да, меня отправили на элапсацию при помощи хронографа, но я даже близко не представляю, как им пользоваться. Послушай, Лукас…

— Ты знаешь, как меня зовут? — перебил меня он. — Прости, я должен был представиться, но откуда…

— В записке, подписанной моим именем, есть обращение к тебе. И к тому же, — я сделала глубокий вдох. Гвендолин ведь именно сейчас должна была ему сообщить о родственных связях? Была не была. Тем более, всю правду о родстве я сейчас выдавать не собиралась, пропуская приставку «пра». — Ты мой дедушка.

— Неужели снова, — пробормотал Лукас со стоном, шумно выдохнул и прикрыл глаза. Собравшись с силами, он снова посмотрел на меня. — Присядем? А то ноги подкашиваются.

Он подошел к груде стульев у стены, нагроможденных друг на друга. Вытащил оттуда один, стряхнул пыль и поставил его в центр комнаты, то же самое проделал со вторым. Когда мы уселись друг напротив друга, он заговорил.

— После появления Люси я уже второй раз становлюсь дедушкой за последние месяцы, а сам пока не женился и даже не обручился, — Лукас усмехнулся.

— К слову о Люси… — начала я, но Лукас снова меня перебил.

— Вы с ней знакомы? Ох, что я такое говорю, ты же из будущего. Кстати, из какого ты года? — в его глазах светилось искреннее любопытство.

— Из 2011-го, — я улыбнулась. — Хотела спросить, почерк в записке, возможно, принадлежит Люси или Полу? Ты ведь встречался с ними? — добавила второй вопрос, чтобы не вызывать излишних подозрений. Вообще, это начало странным образом походить на новое хобби — не вызывать подозрений.

— Да, конечно. Пол элапсирует у нас с января, с тех пор он повзрослел на два года, а Люси впервые появилась в мае. Я помогаю им с домашними заданиями. Это обычно происходит весело… — он запнулся. — Почерк в записке не принадлежит ни Люси, ни Полу, иначе я бы не сдержался и давно спросил у них. Кстати, почему ты выбрала для элапсации эту заброшенную лабораторию, а не Зал Дракона? Чтобы наша встреча осталась тайной? — он широко улыбнулся.

— Если бы я могла выбирать, — а сама на пару секунд снова вернулась к вопросу «чей же почерк в записке?» Ладно, я оказалась здесь на за тем, чтобы проводить почерковедческую экспертизу. Но Лукас опередил меня со следующим вопросом.

— А ты дочь кого из моих детей? Наверное, Гленды или Грейс? — Лукас неловким движением поправил очки и будто смутился. — Люси мне рассказывала.