Остаться нельзя вернуться

Глава четырнадцатая

Я резко села на кровати из–за того, что меня кто–то окатил водой.

— Гвенни, доброе утро! — послышался радостный голос Кэролайн, пока я пыталась протереть лицо от воды, однако кожа оказалась сухой. — Я боялась, что так и не смогу разбудить тебя, — сказала она и, когда я посмотрела на неё, улыбнулась приветливо и по–детски светло.

— И не разбудила бы, — похихикивая, Химериус приземлился на одеяло. — К счастью, ты не только меня видишь, но и чувствуешь призрачную воду.

— Ты так резко поднялась, тебе приснился кошмар? — с опаской спросила девочка. И, не дождавшись ответа, продолжила говорить о том, что беспокоило ее саму: — Знаешь, все так изменилось в последние дни. Сначала страшное видение тёти Мэдди, теперь мама плачет каждый вечер, ты возвращаешься, когда я уже сплю, и я скучаю по тебе, — она осторожно протянула ко мне руку. — Скажи, так будет теперь всегда?

— Нет, мне не приснился кошмар, — я укоризненно посмотрела на Химериуса. — Мне кажется, что скоро все привыкнут, и жизнь станет как прежде, — я бережно сжала ладонь Кэролайн в жалкой попытке утешить. — Все будет хорошо. Я приноровлюсь к новым обстоятельствам и, наверное, мы сможем снова проводить вечера вместе.

Кэролайн, скорее всего, не поверила мне, встала с кровати и прошла к двери.

— Думаю, тебе стоит поторопиться, если ты хочешь успеть позавтракать перед школой, — сказала она и вышла из комнаты.

— Вставай, Стейси, — Химериус насмешливо посмотрел в ответ на мое недовольство. — Ничего не знаю, буду называть тебя Стейси. Кто-то должен поддерживать связь с твоей собственной жизнью.

— Какое благородство, Химериус.

— А ты думала! — фыркнул он. — Многовековой опыт из кого хочешь сделает привилегированную особу. Собирайся, Анастейша, — и быстро вылетел из комнаты, уворачиваясь от подушки, которая полетела ему вслед. Ведь говорила ему вчера, что по-английски это имя звучит ещё хуже, чем по-русски.

Когда я возвращала подушку на место, то увидела саше с лавандой, полученное вчера от мадам Россини, в мыслях вернулась к вопросу сестры про кошмар и поняла, что мне действительно ничего не снилось, как это ни странно. Неужели дело, и правда, в успокаивающем запахе?

Помня о своей вчерашней ошибке, я не стала заплетать косу и, чтобы не возникло искушения в течение дня, даже резинку для волос с собой не захватила. К тому же, судя по воспоминаниям Гвен, она предпочитала распущенные волосы.

На середине лестничного пролёта между третьим и вторым этажом на меня неожиданно выскочила бабушка Мэдди. Растрепанная, в наспех наброшенном халате, который был как-то криво запахнут. Она посмотрела на меня испуганно, дыхание её было поверхностным.

— Гвендолин, как хорошо, — быстро сказала она, пытаясь отдышаться. — Как хорошо, что я тебя застала. Гвендолин.

— Что случилось, бабушка Мэдди? — я с изумлением смотрела на старушку, искавшую опору в перилах лестницы.

— Вода, очень много воды, — испуганно пробормотала бабушка Мэдди.

— Что? Где вода?

— Пока нигде, — она схватила меня за руку. — Мне было видение, Гвендолин.

Я вся сосредоточилась на словах старушки. Ведь такого не было в романе?

— Ты в воде, и ничего кругом. Ты плывешь. Но это не плавание ради развлечения. Ты плывешь, чтобы выбраться из воды, но что-то тянет тебя ко дну, — бабушка Мэдди чересчур крепко сжала мою ладонь, заставляя поморщиться от боли. — Ой, прости, дорогая.

— Ты думаешь, мне скоро предстоит оказаться в воде?

— Не знаю, что это будет, вода или нет, но видение выглядело опасным, — она сглотнула. — Как и предыдущее. Не нравится мне это.

— Бабуля, я умею плавать, — попыталась успокоить её я. Хотя не могла даже представить, о чем было видение. — Хочешь позавтракать со всеми? Может быть, за едой получится отвлечься от тревожных мыслей?

И мне тоже. Потому что задержка в теле Гвендолин на ещё один день грозила перерасти снова в нечто пугающее. Смерть Уилбура, угрожающее положение Люси и Пола, вина за чрезмерное знание Лукаса, что же дальше?

— Нет, родная, лучше я пойду ещё немного вздремну и буду надеяться, что больше ничего страшного не увижу. К тому же, меня опять поднимут на смех остальные. Береги себя, Гвендолин, — попрощалась бабушка Мэдди и неспеша побрела к себе.

В столовой царила доброжелательная атмосфера, в первую очередь потому, что тётя Гленда не пыталась испепелить всех гневным взглядом, а источала благостные улыбки.

— Доброе утро! — поприветствовала я всех прежде, чем присесть за стол.

— Грейс, тебе не кажется, что твоя дочь прилагает недостаточно усердия? — вместо ответа нарочито вежливо спросила Гленда.

— Ответь мне, пожалуйста, почему одни женщины? — Химериус расхаживал по столу, огибая тарелки и чашки. — Ну, кроме этого славного рыженького парнишки. Ты знаешь, я не люблю рыжих, но он мне внушает доверие. Такие смешные строил рожи этой вредной мадам, пока тебя не было.

Я лишь незаметно пожала плечами в ответ.

— Нет, Гленда, не кажется, — ответила Грейс, и нож скрипнул на её тарелке, разрезая яйцо. — Она имеет право поспать хотя бы немного, учитывая во сколько её отпускают из Ложи хранители.