Остаться с Волком

Глава 2

В ратуше всегда пахло бумагой, пылью и чужими решениями; София уже успела пожалеть о своем согласии еще до того, как они дошли туда: слишком многое в Ротвинкеле начиналось с решений, принятых без неё.
Николас, новый бургомистр и жених Софии, склонился над толстыми амбарными книгами, разложенными не только на столе, но и на полу, а так же часть из них кто-то просто держал в руках. Мужчина в годах, которого София узнала как Августа Майера – старейшину Ротвинкеля, терпеливо и негромко что-то объяснял.

– … двое не дошли… нашли у ручья…

Появление девушек в ратуше не осталось незамеченным. Все подняли головы от записей, когда София, прикрытая юбками фрейлины и накинутым на плечи платком, вошла в двери.

– Вы замёрзли, София? Впрочем, неудивительно, здесь всегда сквозняк, – Николас поднялся – высокий, чуть сутулый от привычки склоняться над книгами, извлёк из кармана платок и подошел к своей невесте

– Немного, – призналась девушка, чуть смутившись, когда мужчина осторожно промокнул платком влажное пятно на платье, -– начинаю думать, что местная мода женщин носить мужские одежды более практична, чем мои наряды.

– Это не мода, а необходимость. – Он выпрямился, осмотрел платье своей наречённой, – вы ведь не будете охотиться на волчью стаю в лесу, лепить горшки или перевозить на телеге дрова. Так зачем брюки? Ваш нежный образ украшает это захолустье, - Николас, понизив голос, с ласковой улыбкой посмотрел на Софию.

– Вам теперь управлять этим «захолустьем», мой дорогой, – тактично заметила она.

– Не «вам», а «нам», – ответил мужчина с такой же улыбкой, означавшей что-то очень близкое, почти неуместное при посторонних. Девушка на мгновение отвела глаза, а когда вновь посмотрела на жениха – его улыбка была похожа на ее собственную.

В дверном проёме зашевелилась тень:
– Принято думать, что люди что-то решают, – заметил мужчина, – но в Ротвинкеле это заблуждение быстро проходит.

– Барон, повторюсь, я не суеверен, – ответил Николас, – но ради вас могу начать носить обереги, и даже посыпать порог солью.

Рядом с Николасом, аккуратным и светлым, его собеседник в тени казался здесь почти неуместным. Он говорил негромко, так, что к нему приходилось прислушиваться – и София поймала себя на том, что уже прислушивается. Барон вышел на свет. Стало видно, что у него удивительно спокойные глаза. Не холодные. Именно спокойные.

Тот сложил на груди руки, окинул Софию взглядом, задержавшись на большом пятне на юбке, и вернулся к Николасу.

– На моей памяти вы – уже четвёртый бургомистр. Люди всё ещё предпочитают внимать советам старейшины, – он кивнул аккуратно подстриженной бородой в сторону Августа Майера, который от стола так и не сделал ни шага. – Я пока что хочу лишь, чтобы вы продержались подольше на этом месте. Хотя бы, потому что вы явно умнее.

– А вовсе не из-за протекции герцога, – Николас будто продолжил то, что барон предпочёл умолчать. Бургомистр повернулся к собеседнику с неохотой, подарив Софии извиняющийся кивок, – господин Каспар, обсудим это после того, как отпустим старейшину домой. На носу осень, а дела города пока что выглядят так, будто зиму переживут далеко не все.

София переглянулась с фрейлиной. Ей не понравилось, как прозвучала последняя фраза, и девушка вмешалась в разговор мужчин:

– Вы так легко рассуждаете о том, кто продержится, а кто нет, – сказала София, не глядя на барона, – будто речь идёт не о людях.
Каспар фон Тот перевёл на неё взгляд не сразу. Секунду он смотрел куда-то поверх её плеча, словно размышляя, стоит ли вообще отвечать.

– Деньги заканчиваются. Власть тоже, – он говорил всё так же негромко, но теперь – без тени назидания. – А человеческое терпение и вовсе имеет привычку истончаться слишком быстро. Люди смотрят на ваши поступки, сравнивают с прошлыми бургомистрами, но их доверие нужно заслужить, а каждый новый правитель города терял его быстрее, чем предыдущий. Особенно отличился ваш предшественник, который после полугода на должности, тронулся умом и без вести пропал в лесу.

Николас, уже вновь склонившийся над записями, нахмурился:
– Вы преувеличиваете.

– Я наблюдаю, – спокойно возразил барон, – и надеюсь, что на этот раз – ошибаюсь.

Его взгляд снова скользнул к Софии, задержался на секунду дольше допустимого – не на платье, не на пятне, а выше, будто проверяя, выдержит ли она этот взгляд.
– Было бы жаль потерять вас слишком рано, – добавил он уже мягче, – Вы выглядите… многообещающе.

Барон Каспар фон Тот был прав в том, что терпение кончается быстрее, чем думают люди. София взгляд барона удержала, присела в крошечном реверансе - лишь намёке на правила приличий, и сказала в воздух, куда-то поверх своего плеча:
– Хильда, помоги сменить платье.
Уже поднимаясь по лестнице в свою комнату, дочь герцога ясно поняла: за этот короткий разговор её успели превратить в довод, в аргумент и в возможную ставку – для города, для титула, для чужих планов.

Фрейлина молча помогала расшнуровать корсет. Ленты шуршали как сухие листья.
София смотрела в окно – туда, где за крышами начиналась темная полоса леса.

– Госпожа… – начала фрейлина, и тут же кашлянула, будто проглотила слова. – Вы же знаете, какие тут слухи ходят.

София не обернулась.

– Сегодня утром говорили разное, – Хильда старательно расправляла складки юбки, не поднимая глаз. – Что отряд вернулся не весь. Что чужаков не досчитались – которые из деревни приехали специально на охоту.

София сжала край корсета, который придерживала на груди.
– А свои? – спросила она ровна.

Хильда помедлила, словно выбирая между правдой и удобством.
– Свои все вернулись, – сказала она наконец, – к утру.

София медленно выдохнула. Только теперь заметила, как долго держала воздух в груди.
– И Вульф?
– И он, кивнула Хильда. – Один. Говорят, весь в крови, но на ногах. Потом, конечно, начали болтать, мол, Лес помог... вы же знаете.