Оставленная у алтаря

Глава 3

Проснулась я от нестерпимой головной боли.

Застонав, сажусь в постели и обхватываю голову руками. Не успеваю выдохнуть, как... воспоминания обрушиваются лавиной.

Эйвар бросил меня у алтаря.

А папа... папа лежал в луже собственной крови.

Меня начинает бить крупная дрожь.

Вскочив с постели, я закрутилась на месте, не сразу понимая, где нахожусь.

Широкая кровать с балдахином, тяжёлые портьеры, высокий потолок. Всё чужое.

Добежав до двери, дёрнула ручку.

Заперто.

Слёзы потекли из глаз. Небрежно смахнув их рукавом, двинулась к огромному зеркалу, висящему напротив.

На меня смотрела девушка в мятом, серо-белом свадебном платье, которое теперь больше напоминало половую тряпку. Глаза красные, опухшие, нос распух, а на щеках – синие следы от пальцев Эйвара.

От этого зрелища меня передёрнуло. Я обхватила себя руками в жалкой попытке успокоиться.

Папа...

Он всегда говорил, что я его гордость. Всегда был рядом, поддерживал, оберегал. А теперь его... нет, а я, оглушённая предательством Эйвара, даже и не поняла, что с ним случилось.

Прикрываю глаза, ощущая, как начинается агония в районе груди. Меня словно вывернули наизнанку.

Мне надо выбраться отсюда, узнать, как папа и...

Щелчок в замке заставляет меня отшатнуться от зеркала.

В комнате появляется служанка Рагнарсов.

– Как вы себя чувствуете, леди Ноланд? – выдавливает, затеребив передник. – Хотите, что-нибудь?

– Да, – прохрипела я и рванула к дверям.

Служанка вскрикнула, но не успела меня остановить.

Я вылетела в ярко освещённый коридор и на секунду ослепла от света.

Вцепившись в стену, сделала шаг вперёд.

Найти отца. Забрать его. Домой. Только домой.

– Аривия! – звонкий голос матери Эйвара заставляет меня замереть на месте. – Ты почему здесь?

Она преграждает мне путь, скрестив на груди руки.

Поднимаю на неё взгляд.

Льдистые глаза сужены, губы поджаты. Кажется, Тиолетта пребывает в крайней степени ярости.

– Леди Рагнарс, мне надо домой, – сипло выдавливаю.

– Ты никуда не пойдёшь.

Два стражника тут же шагнули ко мне.

– В каком смысле? – я сделала шаг назад, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. – Вы не имеете права меня держать! Где мой отец? Где он?!

– Успокойся, – произнесла она, но в её тоне не было и тени заботы. – Прибыли императорские ищейки. Тело твоего отца уже в морге. Всё оформлено как положено.

Мир рухнул.

Из моей груди вырвался беззвучный крик, и я разрыдалась, хватая воздух рваными вдохами.

– Я должна его увидеть, – прохрипела я. – Мне нужно всё проверить, я обязана…

– Довольно, – её губы скривились в усмешке. – Эйвар уже обо всём позаботился. И твои родственники тоже у нас. Увидишь их, когда перестанешь истерить.

– У меня нет истерики! – сорвалось с моих губ. – Я просто…

Не успеваю договорить, как два стражника грубо выкручивают мне руки. Я вскрикиваю от боли и, спотыкаясь, лечу вперёд, пока меня тащат по коридору обратно к покоям, из которых я только что выскочила.

Каждая попытка вырваться оборачивается мучительным рывком в плечах, но я всё равно дёргаюсь, не в силах смириться.

Два здоровяка втаскивают меня внутрь, толкают на ковёр, и я падаю, больно ударяясь коленями.

Дверь с грохотом захлопывается, раздаётся щелчок замка.

Я снова заперта.

Если это забота, то она какая-то извращённая.

Я всегда знала, что матушка Эйвара меня недолюбливает, но не думала, что ненависть может зайти так далеко. Настолько далеко, что она не считает нужным нормально объясниться с девушкой, отца которой убили в её доме.

Забившись в угол комнаты, я перестала плакать.

Кто его убил?

Этот вопрос разъедал меня изнутри, не давая спокойно дышать. Но вместо того, чтобы искать ответы, я сижу запертой во владении того, кто меня предал.

Я поднялась, держась за портьеру, чувствуя, как тело налито свинцом.

Каждый шаг давался мучительно.

У двери силы покинули меня, и я провалилась в темноту.

– Леди Ноланд! Леди Ноланд!

Открываю глаза и вижу давешнюю служанку. Бледная и растрёпанная, она нависла надо мной с подносом в руках.

– Идёмте, леди, я помогу вам лечь в постель.

– Не стоит. Мне надо уходить, – хрипло отвечаю, опираясь о холодный пол.

– Поешьте хотя бы, – она опустилась передо мной на корточки и придвинула поднос ближе. В миске темнел золотистый бульон, в котором плавали островки белого жира.