Остин: к диким водам и неведомым берегам

Глава 15. Пьеса моей жизни только начинается

Неторопливо шагая из стороны в сторону, Даррин Эрелл обдумывал последние слова своего советника, касающиеся предстоящего торжества в королевстве. Внезапная, но при том заранее спланированная помолвка принцессы Амелии и принца Тео получила огромную огласку, а потому завтрашний вечер предвещал множество встреч, многие из которых могли как шокировать, так и стать своеобразным спасательным кругом для тех, кому он был по-настоящему нужен.

В очередной раз споткнувшись о край ковра, мистер Карри продолжал ставить беговые рекорды, и бежал он примерно с той же скоростью, с какой Амелия Фергюсон играла на фортепиано (а принцесса Мерсиайдская всегда отличалась быстрой игрой). Его дыхание участилось, пульс поднялся до предела, и казалось, что мистер Карри вот-вот упадет в обморок, что пришлось бы нам с вами весьма кстати, однако с трудом, но все-таки мужчина дополз до четвертого этажа Бронтфелла. Дернув дверную ручку, мистер Карри бесцеремонно ворвался в кабинет, где застал короля, его советника и мистера Банерджи, руки которого постоянно были выпачканы, а потому он не смел являться к Его Величеству без перчаток. Его круглое лицо покрывала щетина, на лбу и переносице проскальзывали морщины, белки уставших глаз наливались краской. Бенерджи практически не покидал подземелья Бронтфелла, и если мистер Карри выполнял роль Хвоста, то мистер Бенерджи был не кем иным, как королевским Кротом. «Корабль сам себя не построит», — всякий раз, сопровождая свои слова глубоким вздохом, говорил Крот. Однако иногда выдавались счастливые дни, когда ему было позволено выбраться на поверхность. Ярко горящая на столе свеча выдавала больные глаза, однако Бенерджи и заикнуться не смел ни о чем подобном, ибо долгожданная новость была куда важнее давящей усталости. Работа над «Остином» завершена, и корабль готов отправляться в долгожданный путь. Старые чертежи Филиппа Редфилда изучали годами, но их отсутствие продолжало держать в напряжении короля Эрелла, как и мистера Бенерджи, который пребывал в состоянии неуверенности, ибо не мог утверждать наверняка, что замысел Его Величества будет в полной мере осуществлен.

— Мистер Тейч, ближнее королевство и столица должны быть осведомлены о том, что я собираюсь отправиться в Атлантику на этой неделе, — обратившись к советнику, приказал король Эрелл.

— Ваше Величество, — попытался возразить мистер Бенерджи, как неожиданно в комнату ворвался Хвост, переведя королевское внимание на свой запыхавшийся вид.

— В чем дело, мистер Карри?! — уже обыденным недовольным тоном произнес король, — если вы снова заявились без моих чертежей, то можете смело убираться вон, — бросив взгляд на открытую дверь, высокомерно добавил Даррин Эрелл.

— Девчонка, Ваша Светлость, — переводя дыхание, с трудом произнес мистер Карри и положил на стол старый ключ с королевской гравировкой. — Полагаю, что вы были правы.

Взглянув на старый ключ, король с минуту покрутил его в руке, а после, подняв недобрый взгляд, тихо произнес:

— Жалкое убежище Редфилдов нашла, значит.

— Утонувшая принцесса, — не скрывая удивления в голосе, прошептал мистер Карри.

— Замолчите, мистер Карри, — отстранившись от стола, приказал король. — Вы пойдете со мной, — хлопнув дверью, Его Величество вышел из комнаты, предварительно приказав Бенерджи накрепко запереть подземные входы и выходы.

А тем временем Шерри и Тирелл спустились в комнату клуба, где говорили они не только о предстоящем отплытии из Бронтфелла, но и грядущем торжестве. Да помимо всего прочего, Шарлотту значительно насторожила открытая дверь, в чем она невольно начала винить Тео, полагая, что он в силу своего безразличия мог просто забыть о ключе.

— Королевский бал — наша единственная возможность отвлечь Его Величество. Возможно, в это время дворцовое подземелье опустеет, или, по крайней мере, нам будет проще туда попасть, — наивно рассуждал Тирелл, подняв с пола соломенную шляпу и бросив ее на диван.

— Мы должны все подготовить до приезда гостей в Бронтфелл, а после появиться на балу, чтобы не вызвать подозрений, — сказала Шерри, подойдя к книжному стеллажу и пролистав книгу, из которой выпали старые чертежи отца.

— ОСТИН, — тихо проговорила девочка, свернув бумаги в четыре раза.

— Шерри, послушай, — сложив руки в замок, начал Тирелл, — как бы не была велика твоя надежда на волшебную птицу, плыть в Атлантику без карты — все равно, что плыть вслепую.

— Дневник, — подняв взгляд, уверенно ответила Шерри. — Отец отмечал порты, в которых останавливался королевский корабль. Он указывал точное время и курс, по которому судно продолжало плыть дальше, — подходя к дивану, говорила она.

— А если Филипп Редфилд что-то перепутал? Одна ошибка может стоить нам потерей в огромном океане на украденном королевском корабле.

— Тирелл, прошу тебя, не становись еще одной версией Тео Эрелла, — достав из-под дивана глубоко спрятанный дневник в потрепанной обложке, сказала Шерри. — К тому же, Ундина...

— А если она, — снова начал Тирелл, однако рыжеволосая девочка быстро остановила его взглядом.

— А если ключ от комнаты нашли... — через полминуты сказал Тирелл, который услышал, как голос Его Величества Даррина Эрелла становился все громче, и быстрые шаги с каждой секундой приближались к тайной комнате.

— Они узнали, — тихо произнесла Шерри, а после схватила соломенную шляпу и дневник отца. — Возьми чертежи отца, перо Нобла и книги Пита, Тирелл, — скомандовала она, переводя взгляд на закрытые створки окна.

Кивнув, парень бросился к книжным стеллажам, опустошил полку и спрятал украденные чертежи в карманах брюк, пока Шерри подпирала дверь парчовым креслом. Напоследок оглядев пределы комнаты, девочка выпрыгнула следом за старшим Кэроллом, из руки которого невольно выпало лиловое перо Нобла. Толкнув несколько раз дверь, плечо мистера Карри едва не дало сбой. И вот, еще один рывок, и дверь наконец поддалась. Парчовое кресло повалилось на бок, и король вошел в комнату, оглядевшись по сторонам. На полу валялась черная треугольная шляпа, на ковре остались следы засохшей краски, а у разрисованных стен по-прежнему лежали неубранные кисти, принадлежавшие Тео. Теплый ветер трепал занавески открытого окна, в сторону которого повернул голову Хвост.