Осторожнее со своими желаниями

Джойс

Джойс

Будильник разбудил Джойс в 7:10, к 8:50 ей нужно быть на съемочной площадке, ровно за десять минут до того, как в кресло перед ней сядет Клайв Брэдстоун, играющий роль второго плана в новом проекте от Нетфликс. Джойс обожала свою работу, и уже представить не могла, как это — хотеть быть той, кто сидит на кресле гримера, а не гримером.

Джойс с детства была очарована миром Голливуда, ее первые энциклопедии были о звездах кино, актерах, режиссерах, культовых картинах. И конечно же, желание стать актрисой было закономерным для девочки, погруженной в эту тему с головой. Это желание так и осталось в детстве, потому что Джойс из средней школы поняла — мир кинематографа не ограничивается актрисами и актерами, все гораздо сложнее и интереснее. После профессии актрисы Джойс нацелилась на режиссера, потом ей хотелось стать гениальным сценаристом, но к моменту выпуска из школы она была твердо уверена, следующий этап — школа киноискусств в Ванкувере, где она научится создавать не только прекрасный макияж для выхода на ковровую дорожку, но и страшные раны, пугающие своей натуралистичностью, создавать из материалов, доступных смертным, богов и монстров. И пусть по мере взросления ее мечта видоизменилась, Джойс в итоге была там, где хотела быть — в индустрии кино.

Второй детской мечтой Джойс был Стивен Картер. Они вместе учились в частной начальной школе. Стив был не такой, как остальные мальчишки, он не носился с воплями по коридорам, не затевал проказ и не стремился в них участвовать, он будто весь состоял из чувства собственного достоинства, но никогда не смотрел на других свысока. Джойс считала, что он принц, потому и ведет себя так спокойно. Будто к нему на помощь придут все королевские войска и фея-крестная, чуть что случится и покой Стивена будет нарушен. Джойс видела во всех влюбленных героях на экране Стивена и представляла, что она — принцесса Анна, а Стив, конечно же, ее Джо Брэдли. Каждое Рождество с момента их знакомства Джойс колдовала, чтобы исполнилось ее желание быть вместе, стать мужем и женой. Для этого юная колдунья брала клочок бумаги, писала на нем имя Стивена Картера, тщательно сминала бумагу в плотный шарик и проглатывала, думая изо всех сил про себя: “Пусть мы будем вместе, пусть мы будем мужем и женой, я и Стив Картер”.
То, что магия не работала, Джойс не смущало, она была не настолько глупа, чтобы не знать — женятся, когда закончили школу, а не в пять или шесть лет.

В средней школе Стивен уехал учиться в Европу, но в старшей школе снова вернулся, и у них с Джойс даже были совместные предметы. За всю среднюю школу их слова, сказанные друг другу, можно было пересчитать по пальцам. Но заветный клочок на Рождество исчез только в предпоследнем классе старшей школы. А за последний выпускной год Джойс вообще не думала ни о чем, кроме Ванкувера, пластического грима и статей по анатомии человека. Прости, Стивен Картер, ты классный парень, но меня ждет мир Одри Хепберн, я не могу больше тратить на тебя время, думала Джойс. Будто Стив как-то претендовал хотя бы на крупицу ее внимания.

В 8:52 Джойс влетела в помещение, отведенное под гримерную для Клайва Брэдстоуна. Ассистенты уже суетились, раскладывая нужный инвентарь, и Джойс окунулась в приятную для нее рутину, когда чудо перевоплощения еще не начало совершаться, но предвкушение щекотало кончики пальцев. Клайв был выбран на роль второстепенного злодея из-за своей харизмы и утонченности, которые он ловко применял в образе искусителя, сладкоголосого советчика, а Джойс при помощи игры теней, спонжа и кисточек доводила красноречие его взгляда до максимума. Процесс съемки был почти у своего финала, и все были уверены, Клайв на экране “украдет” шоу, о нем будут говорить больше, чем о главных героях. Джойс понимала, что эффект от Клайва на экране — это и ее работа, пусть не самая технически сложная для нее как для гримера, но точно самая резонансная.

Наконец появился Клайв, любимец всей команды, профессионал и, Джойс очень на это надеялась, ее добрый друг:
— Привет, пуховка, — бодрый голос Клайва вырвал Джойс из того состояния, когда тело двигается на автомате, а мысли бродят где-то не здесь, — как дела?

— О, привет, — Джойс ответила на легкий приветственный поцелуй, — я отлично, готова превратить тебя в комок первородного греха. Что у тебя нового за…за сколько-то там часов, которые мы не виделись?

— Я посмотрел фильм…

— Ну, конечно! — засмеялась Джойс.

Клайв был известен своей любовью к малоизвестным фильмам, где поднимались интересные темы, и по каким-то причинам он считал, что эти фильмы заслуживают большего.

— Да! Да, Джойс, и этот фильм стоил моего потраченного времени, потому что одного из героев там так колбасит от чувств и сложности ситуации. Ох, я обязательно воспользуюсь служебным положением, и на каком-нибудь шоу расскажу о “Последнем матче”*, чтобы общественность отправилась его смотреть.

— Мне кажется, если создали гей-клубы, то должны создать условное место, где знакомятся такие эстеты, как ты.

— Это место называется Итонский колледж. А где знакомятся, такие, как ты?

— В доме престарелых. Потому что сейчас на личную жизнь у меня не то чтобы нет желания, у меня нет на нее времени, а к пенсионному возрасту, может, появится час-другой для игры с кем-нибудь в шашки.
— Неужели ты совсем ни с кем не встречаешься?

— Я не пуританка и не ненормальная, я твой гример, и ты как никто другой в курсе, что у меня свободного времени еще меньше, чем у тебя.

— Точно, мы не те, кто создает семьи. Во всяком случае, не сейчас. Но ты когда-нибудь хотела выйти замуж? За принца? — Клайв сделал надменное комичное лицо.

— О, я тебе сейчас расскажу, а ты как раз помолчи и постарайся не улыбаться. В детстве я была повёрнута на Стиве Картере…