Осторожно, меня две! Перезагрузка

Глава 5. Аня и Яна на встрече выпускников

Суббота подкралась незаметно, как контролер в автобусе. Всю ночь мне снились кошмары: зомби-одноклассники искали меня в моём подъезде, потому что я не пришла на встречу выпускников. Они выли и ломились в мою дверь, требуя отчёта о достижениях. Но к счастью — или не совсем, — прозвенел будильник, который выдернул меня из ужаса сновидений прямо в ужас реальной жизни.

Если есть на свете место страшнее кабинета стоматолога и если существует личный ад для интровертов, то это — караоке-бар «Пить и Петь» в день встречи выпускников. Дешёвая позолота, запах салата «Цезарь» с майонезом и тридцать человек, которые собрались, чтобы помериться успехами, животами и кредитными лимитами.

*******

Я стояла перед зеркалом и чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. На мне было моё «парадное» чёрное платье, купленное пять лет назад на распродаже. Оно было скучным, как моя жизнь.

— Ну, и чего мы ждём? — раздался над ухом ленивый голос Яны. — Когда платье превратится в музейный экспонат?

— Я не пойду, — твердо сказала я, вцепившись в дверную ручку входной двери. — Там будет Ирка Соколова. Я видела её сторис — она директор клиники, ездит на белом «Мерседесе». Там будет Пашка Морозов — моя школьная любовь, который смотрел на меня как на мебель. А я кто? Менеджер в съёмной однушке с котом? Они меня засмеют. Снова. И снова. Как в школе.

Яна прошла сквозь меня (холодок пробежал по позвоночнику) и встала перед зеркалом, заслоняя мое унылое отражение своим сияющим призрачным силуэтом.

— Засмеют они тебя, если ты войдешь туда с лицом побитой собаки в этом траурном саване, — жёстко сказала она. — А если ты войдешь как королева, которая просто заехала проверить своих холопов — они будут целовать твои туфли.

— У меня нет туфель королевы, Яна! У меня балетки из «Центробувь»!

— У тебя есть я. Стой смирно.

Она положила руки мне на плечи.

— Это иллюзия пятого уровня. Жрёт много энергии, так что не удивляйся, если к утру захочешь съесть слона. Готова?

— Я...

Договорить я не успела. Меня накрыло золотым сиянием.

Когда я открыла глаза, я ахнула.

Чёрное платье исчезло. Вместо него на мне струился расплавленным золотом шёлк. Глубокое декольте (мама бы упала в обморок), разрез до бедра, открытая спина. А на ногах — золотые босоножки на шпильке, в которых мои ноги казались бесконечными.

— Боже... — прошептала я. — Это... это слишком! Это я?

— Это идеально, — отрезала Яна. — Идем. Я давно не видела столько лицемерия в одном месте. Будет весело.

*******

Перед входом в бар «Пить и Петь» Аня замешкалась, не решаясь открыть дверь.

— Я выгляжу смешно… Это платье… оно не для меня…

— Ты выглядишь божественно! И ты утрёшь им всем носы!

— Я чувствую себя… как продажная девка…

— Хочешь я верну твоё старое платье? А знаешь, что… давай я действительно верну тот чёрный саван, войду в тебя и сделаю их всех там даже в твоём немыслимом платье?

— Да ладно, не надо! Умирать так красиво!

Мы опоздали на час. Это была стратегия Яны, чтобы привлечь внимание («Королевы не опаздывают, они задерживаются»).

Когда я, дрожащая внутри, но сияющая снаружи, вошла в зал караоке, там уже гремела музыка. Ленка выла в микрофон «Рюмка водки на столе».

Наш класс оккупировал длинный стол с красной скатертью в центре. Во главе, как и ожидалось, сидела Ирка Соколова. Она звенела браслетами, смеялась слишком громко и всем видом показывала: жизнь удалась. Рядом сидел Пашка Морозов — немного полысевший, с животиком, но всё ещё обаятельный.

— О! Омарова! — гаркнул Витька-хулиган, просидевший всю школу на задней парте. — Явилась — не запылилась!

Музыка стихла. Все повернулись.

Десять пар глаз оценивающе скользнули по моему платью, по сияющим босоножкам, по укладке. Я видела в их глазах шок. Они ждали серую мышь Аню. А пришла новая я.

— Привет, ребята, — мой голос дрогнул, но Яна незримо сжала мое плечо, придавая сил. — Пробки.

— Что, на трамвае тоже пробки? — хихикнул Витька.

— Садись, садись! — махнула рукой Ирка, оправившись от первого шока. В её глазах мелькнула зависть, которую она тут же скрыла за фальшивой улыбкой. — Мы тут как раз обсуждаем, кто чего добился. Я вот третью клинику открываю. Пашка — замначальника в банке. А ты где сейчас? Всё там же, бумажки перекладываешь?

В её голосе было столько яда, что можно было травить тараканов.

— Я... ну... — я начала мямлить, чувствуя, как краснею. Золотое платье не спасало от старых комплексов.

Ирка поднялась, держа бокал.

— А давайте выпьем за Анечку! — провозгласила она громко. — Она у нас молодец. Мы все растём, бизнесы, семьи... А Аня — кремень! Как была скромницей, так и осталась. Ни карьеры, ни мужа, ни амбиций. За стабильность, друзья! В наше время это редкость — ничего не добиться к тридцати годам!

Кто-то хихикнул. Пашка Морозов неловко уставился в тарелку.

У меня внутри всё оборвалось. Слезы, горячие и обидные, подступили к глазам. Я хотела вскочить и убежать.

— Не смей реветь, — раздался ледяной голос Яны прямо у меня в мозгу. — Если ты сейчас проглотишь это, я тебя уважать перестану. Меняемся. Живо!

— Я не могу... — подумала я. — Это правда... Я неудачница...

— К черту такую правду! У нас тут вечер легенд. Пусти меня!

Щелчок.

Привычный рывок. Меня выдернуло из тела, и я повисла над столом, пытаясь сбалансировать и опуститься вниз.

Аня Омарова (вернее, Яна в моей оболочке) вдруг перестала сжиматься. Она медленно, грациозно отложила салфетку. Взяла бокал с дешёвым вином, покрутила его, разглядывая на свет, сделала глоток и поморщилась.

— Интересный тост, Ира, — произнесла Яна моим голосом. Тон был тихим, бархатным, но в наступившей тишине он прозвучал как выстрел. — Стабильность — это действительно важно.

Она встала. Золотое платье облекло фигуру, как вторая кожа.

— Например, стабильность в личной жизни. Кстати, как твой муж? Тот, который, судя по твоим соцсетям, дарит тебе розы каждую пятницу и носит на руках?