Осторожно! Напряжение.

Глава 1. Кэтрин борется с законом подлости

10 октября.

С этого дня в моей жизни появился он…

Утро выдалось сумасбродным. Я разлепила сонные глаза с восходом солнца из-за моей соседки по общежитию ­­Эмили. Ей вдруг понадобилась зарядка под странную медитативную музыку. От такой больше клонит в сон, но она так громко её включила, что это невозможно было проигнорировать. Она состроила виноватое личико, пообещав, что следующее утро начнётся для нас позже шести. Закрались подозрения, что её мучила бессонница, а она, в свою очередь, мучила меня. Не намеренно, конечно же.

Попытка найти в своем хаосе мятых вещей водолазку в цвет кед в этот раз обвенчалась успехом. К слову, мою больную любовь к кроссовкам, которые в отличие от бедного ломящегося шкафа аккуратно были выставлены в обувнице, еще никто не разделял.

Я бросила быстрый взгляд в зеркало, отметив, что несмотря на плохой сон — все ещё выгляжу свежо. Мои непослушные русые волосы до лопаток требовали немало усилий, чтобы укротить их, но сегодня я решила не тратить на это время. Вместо этого я быстро стянула их в высокий хвост, оставив несколько прядей у лица, чтобы добавить образу лёгкости.

Откусила кусок сэндвича, пока мчалась по школьному кампусу на первый урок, и приняла очередной звонок от мамы по FaceTime. Передо мной возникла элегантная женщина Тёмное каре, уложенное с идеальной симметрией, подчёркивало её выразительные скулы и светло-карие глаза, которые, казалось, могли видеть меня насквозь. Я же унаследовала черты отца: серые, иногда с лёгкой синевой, глаза, аккуратный маленький нос, не такой вздёрнутый, как у неё, и ямочки на щеках, которые всегда вызывали у неё улыбку.

Мама часто напоминала мне, что я пошла в отца не только внешне, но и характером. Упорство и решительность, казалось, были у меня в крови. В детстве от моего неугомонного любопытства и бесконечной энергии уставали все: учителя, друзья и даже родители. Но это было частью меня, и я гордилась этим.

— Привет, мам…— пробубнила я, пережевывая сэндвич с сыром.

— Опять ешь на ходу? И что за вид? Ты бы хоть расчесалась, Кэтрин! — «леди» Анна снова включила режим заботы. Да, именно так она проявляла ее — больше отчитывала голосом учителя, но и то было приятно, ведь я совсем не видела её последние несколько месяцев. Хотя в целом она была права. Я, конечно, и с пучком на голове не была гадким утёнком, но пора было вернуться к прежним утренним «обрядам». Делать причёски, подбирать наряды, а не сбросившиеся с моей свалки вещи.

— Ты же знаешь. Я опа-а-аздываю, — промчалась я мимо здешнего пса, которого прозвали «Бродяга». Верный друг нашего охранника Томаса действительно был чем-то похож на всем известного персонажа Дисней. Каждый раз я останавливалась потискать эту мордочку, но уже накопила слишком много замечаний, так что просто подмигнула ему.

— Ну и почему так каждый раз? — продолжала отчитывать мама, сама бросая взгляд на очередные бумаги. Она всегда была чем-то занята.

— Ты же знаешь, я соня. К тому же устаю…Хочется понежиться в кровати до последнего.

— Эх…Лучше с ульем на голове, да? — усмехнулась она.

— Разве я и так не красавица? — прошептала я в динамик, состроив милую гримасу.

— Сама же знаешь. Так! Время 8:00. Ты еще не в классе?! — возмутилась мама.

— А сама то на работе? — ускорила я шаг.

— Сегодня работаю из дома. Взяла пару учеников.

— Тогда созвонимся позже…Я побежала. Целую! — чмокнула я экран и влетела в двери корпуса B.

Тут то я снова отошла от намеченного расписания дня. Вместо того, чтобы быстренько добежать до нужной аудитории, мне пришлось преодолевать широкоплечую преграду под именем Марк Тейт. Этого светловолосого парня я до недавнего времени наивно считала первой любовью, а потом поставила запрет на отношения со всеми зеленоглазыми. Он завоевал мое внимание своим обаянием, заботой и несвойственным популярным мальчишкам особым отношением. Я чувствовала себя той героиней ромкомов, где самоуверенный парень влюбляется в простушку и превращается в золотистого ретривера, которого только и стоит, что чесать за ушком. Полгода назад, накануне моего семнадцатилетия, мы начали играть в переглядывания, потом несколько случайных встреч и ночных прогулок за школьным кампусом, а затем я растворилась в этом парне, игнорируя знаки, что посылает мне вселенная. Помада на его щеке, опоздания на наши встречи из-за несуществующих дел, ночной мэтч[1] в соц.сетях с его подругой Кортни. Пришлось снимать розовые очки. И это несмотря на то, что мы состояли в официальных отношениях, за чем наблюдала вся старшая школа «Уолнат Хилл». Вот это было, пожалуй, самым отвратительным. Все знали, что он водит меня вокруг носа, считая, что именно я таскаюсь за ним и отчаянно прошу внимания, а он жалеет бедняжку Кэтрин Холл. Но в действительно это он первый писал, звонил и искал встреч, просто не мог признаться ни другим, ни самому себе, чтобы не испортить образ мачо.

Может, именно потому что он не был искренним, как минимум с самим собой, я и решила разорвать эти недоотношения. Это всё стало обременять меня. С ним я попросту потерялась и забыла, что главная цель учёбы здесь — моя мечта попасть в крупный танцевальный проект современного балета, ведь «Уолнат Хилл» не просто старшая школа, а школа искусств.

— Кэтрин, — заговорил он, увидев меня у входа, и отлип от дверного косяка, на который навалился.

— Марк, — учтиво повторила я за ним, словно мы просто приветствуем друг друга, и хотела было пройти мимо, но он ухватился за свисающую лямку спортивной сумки, чтобы задержать меня. От неожиданности я почти приложилась к его груди, но замерла в паре сантиметров. Воздух вокруг нас стал густым.

— Долго будешь избегать меня? — вскинул он бровью. Эта очаровательная ухмылка до сих пор выводила из равновесия, но я быстро пришла в чувство.

— Я не избегаю, — лукаво улыбнулась я. Вот кем я точно не была — так это зашуганной мышкой или тающей от любого флирта глупенькой девочкой. Я была самой обычной старшеклассницей, которая может дать отпор, но не будет лишний раз влезать в пекло. А если надо — выйдет из этого огня.