Осторожно! Напряжение.

Глава 7. Кэтрин борется с грустью

15 октября.

Этот день всегда приносил грусть вместе с чудесными воспоминаниями о Алексее Гусеве — моём отце, которого не стало ровно 6 лет назад. Зачастую мама старалась вернуться домой ко дню его памяти, но не в этот раз. Слишком много крупных проектов, которым требовалась Анна Холл с её знаниями четырёх языков.

— Здравствуй, милая, — позвонила она вновь по видео-связи. Мама явно не выспалась и была изрядно вымотана, что выдавали синяки под глазами и постоянная зевота. Заразная даже через экран.

— Привет, мам, — без изменения я ускоренно перебирала ногами по газону, не успевая на первый урок.

— Опять опаздываешь?

— Я не опозда…ю, — перепрыгнула я внезапную преграду в виде чьей-то сумки.

— Ты не болеешь? Всё хорошо? — спросила она настолько непривычно ласково, что я аж замерла.

— Да…Всё нормально.

— Обещаешь сегодня не грустить?

— Постараюсь, — улыбнулась я, заметив на лице мамы тень вины.

— Твой отец всегда желал тебе лишь добра…Так что не расстраивай его. Вдруг подсматривает?

Я взмыла взгляд на голубое небо, на котором облака стремительно неслись вдаль. Вот бы он и впрямь затаился за одним из них?

— А помнишь фильм «Бригада»? — заговорила я на русском, что удивило маму. Мы редко говорили на родном языке, не считая диалога лично, при встрече.

— Конечно, помню. Любимый сериал твоего отца.

— У нас тут парень учится, — не сдержала я усмешки. — Его назвали в честь русского деда Александра. А фамилия Уайт…Буду теперь называть его…

— Сашей Белым? — подхватила смешок мама.

— Ага.

— А он симпатичный? — сощурилась мама.

— А это тут причём? — огляделась я, чтобы убедиться, что обсуждаемой нами персоны нет рядом.

— Ну…Ты вот смеёшься над ним, а сама?

— А что сама?

— Ну ты Екатерина Гусева…Так зовут актрису, которая играла любовь Саши Белого.

— Что?! — удивилась я. — Серьёзно? Меня папа случаем не поэтому Катей назвал? — театрально возмутилась я.

— Нуу…Не исключено, — улыбнулась она.

— Мне пора. Целую тебя…И да, мам…

— Да?

— Ты тоже…не грусти. Хорошо?

— Хорошо, милая.

***

Встретиться с Сидни на обеде не удалось. Она помчалась обратно в общежитие искать тетрадь со стихотворениями, которые, как оказалось, предстояло сдать сегодня.

Я ковыряла вилкой листья салата в тот момент, когда на меня полетело шоколадное молоко Хлои Кэмптан с её подноса. Окатило рукав рубашки, джинсы, а пару капель осели на моей макушке и щеках.

— Оййй, прости! — вдруг взмолилась она на публику. Учитывая, насколько её игра была плохой, я сразу поняла, что сделала она это специально. У меня же стоял подстывший чай, который я инстинктивно схватила и встала, чтобы плеснуть его в надменное лицо белокурой Кэмптан, но вдруг кто-то сзади придержал мою руку, заставив прийти в себя.

— Алекс? — удивилась Хлоя. Я не могла не уловить, что с ним она вела себя по-иному. Всегда сдержанно.

— Не надо, — прошептал он мне и убрал стакан на соседний столик.

— Хлоя…Ты была бы аккуратнее. Вдруг ещё твоего отца вызовут в школу, если директор посчитает, что это намеренно? Знаешь, как сейчас жесток школьный буллинг?

Не знаю, защищал ли меня Алекс или просто угрожал Хлое, как истинный борец за справедливость, но появился он очень вовремя.

— Я…не специально, — ответила она сквозь зубы. — Это не буллинг… — еле выдавила она и ушла, заставив половину школы шептаться. Хлою Кэмптан застыдили?

«Неужели…Он имеет над ней какую-то власть?» — пришли ко мне мысли. Я смахнула с щеки и шеи брызги. Алекс молча протянул мне салфетку и вышел из столовой. Я была рада, что он остановил меня. Я не из тех, кто ведет себя также отвратно, просто не смогла совладать с гневом от нападок этой девчонки.

Я обвела взглядом столовую, осознав, что все неприлично на меня пялятся. Кто-то даже смеётся, оглядывая с головы до ног. Чаще я была сильной, но в этот день как будто всё вокруг напоминало мне о том, что у меня нет защитника. Нет моего папы, который оберегал меня от разбитых коленок. Быть может, сейчас он мог бы уберечь меня от разбитых надежд на взрослую жизнь. Возможно, и от разбитого сердца. Чертовски хотелось заплакать, но я сдержалась, закрывшись за ширмой улыбкой. Наверное, мне стоило пойти в актрисы. И в театральном кружке я бы утёрла нос Кэмптан.

Я аккуратно убрала поднос со стола и неспешно покинула столовую. На улице я ускорила шаг, но вскоре перешла на бег, не обращая внимания на то, куда ступаю. Ноги сами несли меня прочь, словно подгоняемые чем-то невидимым, но настойчивым. С неба упала первая капля дождя, за ней вторая, а затем и третья. Воздух наполнился свежестью, и я ощутила, как капли начинают стекать по лицу. Ливень обрушился на кампус, превращая асфальт в сплошные лужи. А я смогла скрыть за ним свои солёные капли.

— Папа, — подняла я глаза к небу. — Не злись…Я обещаю, я утру им нос…Я отделаюсь от этой Кэмптан, — с этими словами я просканировала местность, чтобы найти укрытие. И когда наткнулась на одинокого Алекса Уайт, который мечтательно сидел в беседке, в голову пришла внезапная безумная идея. За неё я обязательно поплачусь, но позже…

— Эй…Саша Белый… — нарушила я его одиночество. Алекс вскочил с лавки, увидев промокшую меня. Рубашка с пятном прилипла к телу, с волос стекали струйки воды.

— Ты вся промокла! — он скинул с плеч ветровку и протянул её мне.

— Станешь моим парнем? — ошарашила я его вопросом, с которого началась новая глава моей жизни.