Осторожно! Напряжение.

Глава 19. Кэтрин борется с эмоциями

26 октября.

Я вернулась с репетиции в комнату и неожиданно для самой себя пустила слезу. Она скатилась по моей щеке, задержавшись на подбородке, словно щекоча его, так что на смену слезам пришёл смешок.

— Как глупо, — смахнула я надоедливую каплю. — Глупо вот так опозориться в важный момент! Нужно взять себя в руки!

Почему-то всегда, когда на моём лице появлялись солёные капли, я давала себе серьезные установки не раскисать. Редко позволяла себе разреветься до отчаяния. Казалось, что так я становлюсь слабой или капризной.

Зазвонил телефон и на экране высветилась наша с мамой совместная фотография. Я помедлила, задумываясь, взять ли трубку, ведь мы всегда общались по видео-связи, и она бы уловила в моих глазах тоску и жалость к себе. Но, натянув улыбку, все-таки смахнула зеленую трубку.

— Привет, милая, — мама была веселой, по-детски шевелила плечами, будто пританцовывая. Обычно она вела себя сдержано, поэтому я тайком прозвала её Леди Анна.

— При-вет, — сощурилась я в растерянности. — Что за повод для веселья?

— Я закрыла тот самый проект! И теперь получу огро-о-омный гонорар!

— Поздравляю! — улыбнулась я, искренне порадовавшись за нее. Она прикладывала много усилий для совершения сделки между Корейской и Китайской компаниями. Была и переводчиком и в некотором смысле секретарем.

— Спасибо! Как твои дела?

— Вполне неплохо, — наверное, настроение мамы передалось мне и не пришлось фальшиво улыбаться. — Так ты скоро приедешь, да? — глаза даже засияли от предвкушения с ней встречи. Только вот от моего вопроса она превратилась в провинившуюся, тотчас сменив выражение лица.

— Это значит нет? — вздохнула я громко.

— Еще пара недель, — спешила она оправдаться.

— Или три или четыре, да? — усмехнулась я, ведь её обещанные дни можно было смело умножать на два.

— Екатерина, — голос мамы вновь приобрёл учительские нотки, но было приятно слышать своё полное и такое величественное имя. — Я всё понимаю, милая, но я стараюсь для твоего настоящего и будущего…Потом ты сможешь позволить себе любой университет. С твоим то талантом и хорошими вложениями.

Мама была права, но за последние два года я видела её всего то пять раз. Даже Кливу выпадало больше возможностей провести время с женой, потому что отчим сам наведывался во все страны, где мама-путешественница обосновывалась. А мне нельзя было оставить школу даже на неделю, да и страх полётов тоже останавливал. Я еле пережила рейс с тремя пересадками от Санкт-Петербурга до Бостона. Гроза, дождь и бушующий ветер… Это всё снилось мне не единожды.

— Я тоже…понимаю, — выдавила я, старательно не выказывая обиду.

Еще около десяти минут мы болтали о предстоящем концерте и репетициях, но я не обмолвилась о растяжении лодыжки. Я давно перестала жаловаться маме на пустяки. Считала, что обязана быть сильной, чтобы оправдать все возложенные на меня надежды. И мамины, и даже свои.

После того, как я отключилась от FaceTime, я полезла в аптечку и обнаружила лишь пустую упаковку от набора повязок для голеностопа. Сразу же отругала себя за хаос в аптечке и за то, что не предусмотрительна.

— Чёрт! И где теперь мне достать её? — раздражительно процедила я пустым стенам. Обращаться к кому-то из класса совершенно не хотелось, у меня ни с кем не складывались хорошие отношения. Так что пришлось идти в медицинский кабинет в корпусе, где находился тренажерный зал. В школе на постоянной основе жила медсестра Мэри, и периодически дежурил интерн Ридли, на которого западали любительницы нетипичных парней. Он был странным, чертовски педантичным и заикался.

— Кэт-т-трин, у вас есть л-лёд? — спросил он, осмотрев мою ногу. Я кивнула и попросила повязку. Ридли хотел было спросить что-то ещё, но я сразу же покинула кабинет, как только получила желаемое, и услышала еле разборчивое раздражённое бурчание Алекса.

— …заканчивать эти игры.

Он был выше на лестничный пролёт, а я почти у выхода, оставалось потянуть за ручку двери. Так что я сделала вид, что только вхожу в корпус, а не покидаю его. Натянула открытую улыбку и смахнула волосы назад. Его слова об играх задели меня, потому что я восприняла их на свой счёт. Ведь мы всё-таки играем в игры…Правда немного неумело, часто забывая, кто мы друг другу для остальных и как стоит себя вести в школе.

Успела я только развернуться, как он вышел, и я поздоровалась с ним непринуждённо, даже насмешливо.

— Привет, Саша Белый.

— Привет, — бросил он в ответ как-то суховато. Хотелось верить, что дело в не в прошлой ночи, а в чём-то другом, так что я задала вопрос, всё ли у него в порядке.

— Куда так умчался! — вдруг встрял его вечный хвостик Сэм.

— Так всё в порядке? — повторила я вопрос, кивнув Сэмюэлю.

— Да. Всё отлично, — снова прозвучал от Алекса безразличный ответ, а Сэм начал шутить, что его друг лжёт, ведь недавно упал с беговой дорожки.

— Будь осторожнее.

— И ты тоже, — бросил Алекс мне в спину.

— У тебя какая-то инсайдерская информация?

— О чём ты? — растерялся Алекс. — Я имел ввиду твою ногу! — возмутился он, протянув указательный палец в землю. — Видел, что ты оступилась на тренировке.

Теперь я поняла…Кажется, рыцарь просто залез в свои доспехи, как в панцирь. Что-то его пугает? Ведь я всё-таки не безразлична ему.

— Это ерунда. Компресс поможет, — зажала я в руках повязку.

— Понял, — ответил Алекс и поспешно обошёл меня, словно мешающуюся на пути преграду. Как-то двояко я ощущала себя рядом с ним в последнее время. Между нами росло напряжение.

***

Мне не спалось. Мысли путали сознание, а Эмили постоянно вставала, что крайне раздражало. Тем не менее разговаривать мне не хотелось. Я и так болтала со своим разумом без устали. Не знаю, чем зацепил меня Алекс Уайт, но я слишком часто задумывалась о нас с ним и даже осознала, что Марк Тейт волновал меня куда меньше этого странного парня, несмотря на то, что с бывшим я состояла в самых настоящих отношениях. Я целовала его, обнимала и злилась на его женское окружение. Только вот смогла легко расстаться, напрочь позабыв, за что он мне нравился. Может быть, я просто сдалась его обаянию? И не делаю ли я то же самое с Сашей Белым? Вдруг я влюбчива? Все эти мысли не давали мне уснуть.