Осторожно, Врата закрываются

Глава 8. Кто изобрёл устройство - 01

Вода была тёплой, даже слегка горячей. Расэк предпочёл бы прохладный душ, но его мнения никто не спрашивал. Вода просто текла из душевой лейки, а регуляторов температуры он так и не нашёл. Зато, наконец, перестал быть противен сам себе, пот и грязь утекали в сливное отверстие, настроение улучшалось.  

Как выяснилось, донтокчане купались в общественных помывочных, которые располагались не только на каждом этаже отеля, но и буквально в каждом здании, будь то магазин, кафе или зарядная станция. Как объяснил Ашаа́кш — гид, которого приставили к Расэку, — донтокчанская жара вынуждает заботится о гигиене и много пить, а потому власти стараются, чтобы вода была повсюду. 

Расэк хотел принять душ ещё вчера, после разговора со следователем Лушгрулом, гид показал, как занять электронную очередь и предложил пока отдохнуть. Расэк на минуту закрыл глаза, а когда проснулся, в окно уже заглядывали оба солнца. Зато душ оказался свободен, и теперь Расэк с наслаждением подставлял лицо под водяные струи, сонливость уходила, а мысли упрямо возвращались к устройству. Кто его изобрёл? Зачем? И как о нём узнал искусственный разум? Хотя с последним вопросом было более-менее понятно. Любой школьник на Ирбуге понимал: у Торнора повсюду имеются глаза и уши. 

Кто-то шпионил для него из алчности, рассчитывая на ответную услугу. Кто-то, как Расэк, соглашался сотрудничать от безысходности, понимая, что помощь Торнора — последняя надежда. Находились и те, кто по глупости подпитывал его информацией, пронося на себе микроскопические жучки. Ирбужцы не просто так придумали зоны карантина. Сколько раз они находили устройства, которые шпионы Торнора проносили на планету! Можно только гадать, сколько жучков осталось незамеченными. Ирбужцы изо всех сил держали оборону, но как бороться с тем, кто способен предусмотреть всё на свете? 

Так что Расэк не удивлялся, что Торнор знал об устройстве. Он поначалу даже думал, что искусственный разум сам его изобрёл, но стоило пораскинуть мозгами, и становилось ясно — Торнор, скорее всего, просто воспользовался подвернувшейся возможностью, а Расэк добровольно ему помог. 

Он изо всех сил старался убедить себя, что родная планета не оставила ему выбора. На одной чаше весов находились закон и возможный арест, на другой — жизнь мамы. Выбор казался очевидным, вот только почему Расэк до сих пор чувствовал вину? Почему снова и снова прокручивал в голове события последних дней, пытаясь отыскать момент, когда всё могло сложиться иначе? 

Он выключил воду, постоял несколько секунд, давая каплям стечь, и потянулся к полотенцу. Ткань была грубой и влажной. Похоже, всё на этой планете создавалось в противовес Ирбугу: низкие потолки, общественные души, крошечные комнаты, неудобные кровати, а теперь ещё и влажные полотенца. Но хоть зеркало имелось — большое, во весь рост, и, странное дело, незапотевающее от водяного пара. 

Расэк взлохматил волосы, тщетно пытаясь придать прическе форму. Однако пряди упрямо торчали в разные стороны. «Видела бы меня сейчас Алиса, такой повод для её подколов пропадает». Она любила подшучивать над его прической, Расэк объяснял, что волосы топорщатся потому, что так задумывалось, и на Ирбуге подобные стрижки в моде, но Алису это лишь раззадоривало: «Как поживает мой лохматый сыщик?» — писала она, заставляя его улыбаться. «Во-первых, не лохматый, — отвечал Расэк, — а во-вторых, бывший сыщик. Но ты права, твой». 

Он отбросил полотенце и развернул белую футболку. «Just do… nothing»[1] — гласила чёрная надпись. Расэк невесело усмехнулся. За последние пару лет он привык носить земные футболки, поначалу поддался моде, а потом втянулся в игру с самим собой — выбирал забавные надписи, идеально подходящие ситуации. Однако сегодня решил действовать наугад и, отправившись в душ, вытащил из сумки первую попавшуюся одежду. И надо же, надпись пришлась как нельзя кстати. Его обвиняли в терроризме, вчера, после поездки в лифте, он ещё битый час отвечал на вопросы Лушгрула, рассказывал про Торнора и про операцию мамы. Затем следователь перепоручил его другому полицейском, а тот уже привёз в отель и передал Ашаакшу. Мало того, что к нему приставили надзирателя, так ещё и повесили следящее устройство — несмываемую наклейку на запястье в виде чёрного ромба. Что в такой ситуации остаётся делать? Ничего, как и советовала футболка. Но Расэк не собирался сдаваться, в конце концов, он детектив, хоть и бывший, а потому предпочитал пораскинуть мозгами и придумать, как снять с себя подозрения.  

В коридоре дожидался Ашаакш, делал вид, что прогуливается по пустынному холлу. Хотя, наверняка, просто караулил подопечного. Увидев Расэка, донтокчанин широко улыбнулся:

— Чистый телом и душой живёт в гармонии с собой! 

«Ещё один дурацкий стишок», — с тоской подумал Расэк, он уже привык к тому, что гид питает к рифмам слабость. 

При их первой встрече Ашаакш с воодушевлением заявил: «Здравствуй, мой розовокожий друг! Позволь скрасить твой досуг!» Расэк тогда подумал, что это просто дань вежливости, и все гиды вместо приветствия выдают нечто подобное. Однако «другом-досугом» дело не ограничилось. По дороге в номер Ашаакш рассуждал, что «неведомое устройство вызывает беспокойство», а показывая отведенную Расэку комнату, объяснил: «это кровать, на ней положено спать». 

Рифмы сыпались одна за другой, а потому очередное: «Предлагаю не грустить, а пойти перекусить!» — вызвало лишь раздражение. 

— Вы удивительно хорошо владеете общим, — буркнул Расэк, направляясь в свою комнату. 

Сам он едва бы сумел с ходу придумывать стишки даже на ирбужском, не говоря уж о том, чтобы рифмовать на общем.