Остров

Глава 11 Держаться до конца

В январе книга была закончена, и Георгий уже обрадовал своего редактора, отослав ему рукопись.

— Георгий Арнольдович, дорогой мой! — кричал тот на следующий день в трубку. — Это бомба! Куда там остальным мемуарщикам! Иной раз такое понапишут — тоска смертная. Сколько правки приходится делать... А у вас — прямо хоть сейчас в печать. И стиль! О, какой стиль! То тонкая ирония, то ядовитый сарказм! И все в меру. Я предвижу бешеный успех, вот не сойти мне с места!

— Ну, за это и моей жене отдельное спасибо скажи, — пробасил Гореславский. — Без нее я бы не справился.

— И ей спасибо, и вам спасибо! Теперь пару месяцев на правку, корректуру и я вам макет присылаю на подпись. Окей?

— Окей, окей, — Гореславский вернул трубку на место и подмигнул жене. — Гениальное произведение мы с тобой состряпали, Юлия Петровна. Вон, аж пищат от восторга. Зря ты на журналиста не выучилась.

— Так еще и не поздно, — улыбнулась Юля. — Какие мои годы!

— Что я слышу? — с поддельным удивлением воскликнул Георгий. — А как же обычные стенания, что ты этого не можешь, не умеешь и боишься?

— Я больше не боюсь, — Юля провела рукой по волосам, туго схваченным резинкой на затылке. Больше она не пряталась за ними. — Ты меня вылечил.

— Не может быть!

— Да. Когда я там стояла, на выставке, под светом люстр и фотовспышек. Я поняла, что можно либо дальше прятаться в соломе до конца жизни, либо уже вылезти и будь что будет.

— В соломе? — не понял Гореславский.

— Да. Я год после аварии на чердаке просидела. В соломе от всех пряталась. Пока Костя не приехал. А то бы и дальше сидела. Хотя нет. Я таблетки копила, рано или поздно все одно решилась бы.

Гореславский ничего не ответил. Он-то знал, как трудно идти навстречу своим страхам.

— Георгий, — решительно начала Юля, — книгу мы закончили. Ты закончил... — поправилась она и осеклась. Стало страшно. Опять сейчас все может перемениться в ее жизни. Георгий внимательно слушал. — Я бы хотела... Я хочу забрать сына, — все же решилась она. — Если ты не согласен, то... Мы можем жить отдельно. Но я так больше не могу!

Георгий выслушал, долго молчал, минуты две. Юля нервно сжимала руки.

— Ну, что же, — наконец, сказал он, — странно было, если бы ты об этом не заговорила. Рано или поздно. Ребенок в доме — это... в мои-то годы, наверное, будет забавно. Ну, даже если с этим возникнут проблемы, мы что-нибудь придумаем.

Юля выдохнула и бросилась Георгию на шею.

— Я знала, знала, что ты самый лучший... — шептала она. — Господи, я так тебя люблю...

— Ладно, ладно... — утихомирил ее порыв Георгий. — Ты меня придушишь сейчас. Я, чай, не мальчик...

Радость ее, однако, оказалась недолгой. Телефон у свекрови не отвечал. Ни городской, ни мобильный. После дня безуспешных попыток Юля поняла, что надо ехать. Но тут Георгий решительно воспротивился.

— А если они уехали, в отпуск, например? Приедешь, поцелуешь запертые двери и что?

— Я соседей расспрошу. Они меня помнить должны. Хоть узнаю, как Ваня.

— Чтобы соседей порасспросить совсем не обязательно туда ехать. У тебя знакомые в Питере есть?

Юля помотала головой. Нет у нее никаких знакомых.

— Ну и ладно. Зато у меня много. Потерпи пару дней.

Юля подумала секунду и кивнула. Хорошо. Она потерпит. Ей не привыкать.

Георгий и правда позвонил своему знакомому, попросил сходить по адресу, узнать, что и как. На следующий день выяснилось: в квартире живут другие люди, соседи толком ничего не знают, но говорят, что Завьяловых давно уже не видели. Георгий поблагодарил и решил, что тут без помощи соседа не обойтись. Бывший полковник, даже на пенсии сохранил все свои связи и нередко оказывал неоценимые услуги. Ей осталось только ждать результата и надеяться лучшее.

***

В это утро Юля отчего-то рано проснулась, хотя обычно до десяти-одиннадцати спала всегда. Она по жизни совой была, вечером до часу, до двух не ложилась: все что-то делала. А сегодня что-то не спалось. Георгий тоже еще не проснулся. Хотя он рано вставал — говорил, что ему пяти часов для сна более чем достаточно. Юля кофеварку включила и к Георгию сунулась, может, проснулся уже, да читает? Она стукнула в дверь, открыла и застыла на пороге, потом бросилась к постели и принялась трясти мужа за плечо, уже понимая, что все кончено.

Юля сделала несколько звонков и застыла в тупом оцепенении возле окна, ожидая Вячеслава. Тот приехал быстро, а следом и Марина. Когда тело покойного увезла спецмашина, Вячеслав налил себе водки и залпом выпил, занюхав рукавом. Марина стояла рядом, положив руку ему на плечо, морщила лобик, кусала губы, но потом, видно, устала изображать мировую скорбь и решительно полезла в шкаф.

— Надо определиться, в чем хоронить будем, — пояснила она в ответ на вопросительно вздернутую бровь мужа.

Юля подошла и закрыла дверцу шкафа перед ее носом.

— Я сама решу в чем. Потом. Не сегодня.

Марина возмущенно фыркнула и отошла.

— Подумаешь! Полгода женой пробыла, а гонору... — отчетливо шепнула она мужу, взяв того под руку.

Еще полгода назад Юля наверняка проглотила бы оскорбление, но не сегодня, не сейчас.

— Да, я была женой всего полгода, — громко сказала она. — Законной женой. И что делать со своим мужем, даже мертвым, решать мне. А ты заботься о своем, благо он жив и здоров. Прости, Вячеслав, — добавила она устало. — Я бы хотела побыть одна.

— Да, — кивнул он и сжал руку жены, уже открывшую рот, — я понимаю. Я позвоню в Академию, сообщу. В любом случае можешь рассчитывать на нашу... мою помощь.