Остров неоплаченных желаний

Глава 1

“...Впрочем, раз уж мы здесь, можно здесь и остаться. Посмотрим, что будет дальше. Да, мы всего лишь сторонние наблюдатели, и только. Никому мы на деле не нужны. Что ж, будем смотреть и говорить всякие гадости, авось досадим кому-нибудь.”

Питер Пэн и Венди

Джеймс М. Барри, Гао Бэй

Шум в ушах не дает сосредоточиться. Невозможно понять, мешает ли толпа позади, которая едва ли не дышит в унисон, желая более полно ощутить данный момент, или это ветер пробивается сквозь защиту шлема. Руки напряженно лежат на клипонах. Не дрожат разве что камни на обочине — и воздух, и колеса, и даже руки судорожно трясутся в тревоге и напряжении. Еще секунда подобного ожидания может привести к агонии, и не только зрителей. Те давно уже не ждут ничего хорошего, разве что очередное шоу.

Когда вообще все дошло до такого? Раньше все эти зрители болели за него и подбадривали. Вместе с ним радовались победам и огорчались при неудачах. Подбадривали, одаривали всевозможными подарками, были рядом. Когда все эти почитатели стали коршунами, ждущими его провала, чтобы всласть насладиться последним пиршеством над его телом?Вся их поддержка так быстро улетучивается, будто это и вовсе иллюзия, очередной самообман.

«Еще несколько мгновений!» -произносит про себя водитель и закрывает глаза. В момент погружения во тьму пропадает все окружающее пространство. Зрительский гомон затихает, отходя на второй план, будто бы его и вовсе никогда не было, или же было так далеко, так незначительно… Исчезает рев мотора, оставляя лишь едва заметную дрожь ожидания. Сердце колоколом бьет в грудь еще три удара, после чего и оно утихает.

Вдох. Выдох.

«Я справлюсь!»

Вдох. Выдох.

Влага на ладонях ощутимо мешает, не позволяя держаться за руль крепче. Кровь приливает к ушам, пульс учащается.

«Спокойно! Я делал это тысячи раз! Я справлюсь!»

Вдох. Выдох.

Сердце начинает неистово колотить, пригоняя к голове еще большее количество крови. Шум внутри уже перекрывает все звуки, что едва ли еще доносились извне. Паника захлестывает с головой.

- Нет!

С каким-то животным страхом мужчина сваливается с мотоцикла, едва не отскакивая в сторону. Он не замечает гудения разочарованной толпы, недовольной подобным исходом. Жаждущие хлеба и зрелищ, они получили лишь пресную кашу, едва ли притягивающую взор. Не смотрит в сторону насмешливых соперников, совершенно не скрывающих злорадства. Что такое - эти их самоуверенные ликования перед надвигающейся паникой? В голове бьет наковальня, в нос ударяет почти позабытый запах мокрого асфальта вперемешку с бензином. Еще более усугубляющий аромат из прошлого, такой родной и такой далекий, что сердце предательски ускоряет темп.

Самое главное - снять шлем, заглушить эти ужасающие голоса. Сбежать. Вот только сбежать от самого себя невозможно.

Он практически набатом слышит стук своего сердца вперемешку с разочарованным шепотом зрителей. Зачем вообще было смотреть, если ожидания не соответствуют?! Одна только ярость заставляет сдержать рвотный позыв, поднимая с колен.

Шлем падает из рук, с грохотом встречаясь с землей. Злым взглядом окинув окружающих, которые от такого напора даже стушевались на какой-то незримый момент, псевдогерой этого отвратительного события разворачивается, не желая больше смотреть на своего самого страшного монстра из снов. Ничем не повинный мотоцикл, так и не издавший ни звука, стоит в ожидании. Черные бока отливают блеском, будто того только вывезли после салона. Кожа на сидении без единой трещины. Этот красавец никак не выглядит монстром, но все же внешность обманчива.

Мужчина намеренно не смотрит на предмет своих страхов, не отвечает и на чью-то провокацию.Мотоцикл, как и любая иная вещь не имеет способности разговаривать, но именно кажется, что этот зверь осуждает своего неудавшегося наездника сильнее всего. Насмехается, словно необъезженный спирит, а фары и вовсе полыхают. Неудавшийся герой дорог, молодой человек отводит глаза, игнорируя чью-то колкую реплику. Сделать это не так уж и сложно, учитывая барабаны в голове, все еще отбивающие ритмы агонии. Вместо этого он натягивает на голову капюшон своего бесформенного свитера, выглядывающего из под кожаной куртки. Глаза выхватывают спасительный клочок тьмы. Подальше от сочувствующих взглядов, от шепота и насмешек. От ослепительного света фар, что так призывно сияют в темноте сквозь туман и морось.

Побег прочь от своего безудержного страха успокаивает бушующие мысли, что безумным ураганом заглушали все вокруг еще несколько мгновений назад. Внутри вновь остается только биение сердца и звуки шагов, звонко стучащих по влажному асфальту.

Вдох. Выдох.

Как ни странно, но быстрое движение успокаивает расшалившиеся нервы, а через два квартала он уже переходит на быстрый шаг, постепенно снижая скорость. На оживленные улицы молодой человек выходит почти расслабленно, будто совершая неспешную прогулку, будто и не было того позора всего несколько минут назад. Едва ли в этой вальяжной походке можно заметить следы предшествующего бега. Ни одышки, ни пружинящей походки, когда будто снова планируешь сорваться с места. Опущенный взгляд следит за носком кеда, в то время как рука привычно тянется к подвеске. Этот жест на подсознательном уровне выдает остатки нервозности.

Вообще, если подумать о том, с какой скоростью схлынула паника, можно сказать, что этот человек вполне владеет собой. Подумаешь - руки будут дрожать ближайшие полчаса! После пережитого стресса и не такого ожидаешь. Но ведь в остальном он справился?

Стараясь избавиться от навязчивых мыслей, с дурными издевками лезущих в голову, мужчина немного ускоряется. Лучше сосредоточиться на окружающей реальности, тогда всё остальное сразу станет миражом, тенью минувших часов, не более того.

Морось и туман едва ли располагают к вечерней романтике, но даже так петербуржцы успевают наслаждаться остатками тепла. Конец сентября уже затребовал теплых свитеров и шарфов, а люди упрямо пытаются собирать те крохи свежести, что могли бы выловить в более легких одеждах. Как итог - на остановках мерзнущими воробушками прижимаются друг другу парочки влюбленных, бестолковые модники кутаются в свои клочки одежды, а школьники, еще утром недовольно сжимающие куртки в руках, сейчас облегченно заворачиваются в блаженные одежды.