Остров (не)желаний

Глава 1

Соня

— Долго еще нам ехать? — ною громко на всю машину. На улице пекло, а внутри духота — даже холодный воздух на полной мощности не спасает.

— А ты, я погляжу, у нас самая уставшая? Упахалась на грядках? — спустив солнечные очки на переносицу, Манька таращится на меня с переднего сиденья так, будто я их с Ваней «долгожданный» четвертый ребенок: вопросительно, с примесью неверия — мол, как ты тут оказалась?

— А я просто спросила! — высовываю язык, как взрослый рациональный человек, готовый к серьезному диалогу. — Марь Васильевна, что-то вы какая-то агрессивная последнее время стали. Вы случайно со своей капустной грядки ничего не притащили?

Машина в эту секунду дергается и чуть не улетает в кювет. Машка матерится. Я на всякий случай начинаю читать молитву. Повторяю ее трижды.

— Вань, ты чего это, нас угробить решил? — рявкает подруга на мужа, когда машина выравнивается.

— Я как услышал про капустный урожай — мне и поплохело, — отзывается полуживым голосом, смахивая пот со лба.

— Опасная я женщина, — чувствую себя ангелом Чарли, натягивая солнечные очки. Солнце слепит со всех сторон.

— Ты не опасная, Соня, ты ох...

— Охренеть какая замечательная подруга, — он хочет сказать. Да, милый? — сладко щебечет Машка с улыбочкой, обещающей мужу жесткую расправу в случае неповиновения.

— Угу, просто мечта. Что бы мы без тебя делали, радость ты наша, — бурчит совсем неискренне вожак семьи Ольшанских.

Но я-то знаю: в глубине души он почку за меня отдаст. Я, считай, шестой член их большой и дружной семьи.

Мы с ребятами не разлей вода еще со школы. Ваня с Машей вместе с восьмого класса. Я была свидетелем их первого свидания, потому что присутствовала на нем, изображая пятое колесо.

— Ой, а глаза-то, глаза... бесстыдник! — цокаю языком, заметив в зеркало, как друг закатывает глаза. — В общем, я так понимаю, на мой вопрос ответа не будет.

— Так мы уже почти все. Приехали, — Ваня заруливает на какую-то невзрачную тропинку, и наша машина начинает неистово трястись на кочках. — Если подвеска и колеса не отвалятся, то через минуту будем на месте.

— Хорошо, когда есть запасная машина, — пытаюсь разглядеть что-нибудь в окно, но понимаю, что без очков ничего толком не вижу.

Быстро меняю солнечные на те, что для зрения. Обычно я пользуюсь линзами, но не уверена, что на острове получится соблюдать условия стерильности. Поэтому решила взять по старинке очки. Хотя они новые и в модной оправе, но пользуюсь я ими редко, отдавая предпочтение линзам. Детская травма, так сказать: с круглыми прозрачными линзами на пол-лица я чувствую себя уязвимой. Да и глаза пусть отдохнут в поездке. Все равно на острове не перед кем красоваться — все свои.

— Ой, и не говори, красота! — тянет Машка, пока Ваня паркует машину рядом с другими автомобилями. Я насчитываю еще штук пять, помимо нашего.

Приглаживаю руками выбившиеся от жары ленивые кудри и вслед за друзьями выползаю из машины. Именно так — выползаю. За три часа поездки я страшно устала: будто вагоны с цементом разгружала. Я ужасно переношу жару. А если точнее — вообще не переношу. Могу запросто поймать солнечный удар. А нам еще предстоит на лодке плыть не меньше получаса.

Но возможность встретиться со старыми друзьями перевесила страх упасть в обморок. На крайний случай пережду дневную жару в палатке.

Захлопнув дверь машины, поправляю край задравшейся футболки и шорты, прилипшие к попе. Поднимаю голову, машинально щурюсь даже в очках и вижу большую компанию парней и девчонок, с которыми когда-то учились в одной школе. Улыбка сама собой расцветает на лице.

Сколько лет прошло, а стоило встретиться и кажется, словно вчера отмечали школьный выпускной, который закончился тем, что самых безбашенных ребят спасатели вылавливали из Невы. Хорошо, что никто не пострадал и все закончилось безобидными подзатыльниками и ремнями по заднице от взволнованных родителей. И, кстати, ни одного из тех экстремалов я не наблюдаю на месте сбора.

— О-пааа! Какие люди! Ольшанские и Сонечка! — кричит Вадик Белый, размыкая свои лапищи для объятий.

Главный заводила нашего класса. Он, собственно, и был инициатором встречи.

Одноклассник жмакает всех по очереди. Маньку и меня затискивает до одурения. Ванька бесится, но Вадик сам давно и глубоко счастливо женат. Он это так, по старой дружбе нас тискает. Мы ему в школе давали списывать домашку и с контрольными помогали, а он нам шоколадки таскал. Его родители владели шоколадной фабрикой. Вроде как до сих пор она в их собственности. Шоколад был очень вкусный; я и сейчас выбираю его среди остальных на полках.

Обнимаюсь с остальными, как только выбираюсь из медвежьей хватки Белого. Слезы проступают на глазах. Понимаю, что жутко по всем соскучилась.

— А Звягинцевы приедут? — спрашивает Катька Самохина из «А» класса.

Мы в школе постоянно соревновались: кто круче — «А» или «Б». Сейчас это кажется такой глупостью. Милой глупостью. Зато на районных и городских олимпиадах помогали друг другу с таким рвением, будто в одном классе учимся.

— Так они развелись в прошлом году, — отвечает без запинки наша главная сплетница Марина.

— Олег от Катьки к какой-то шалаве, по-моему, ушел, — тут же влезает в разговор Вероника Сучкина. Сучка она и есть. Я ее в школе на дух не переносила, и с годами это никуда не делось. Вырядилась, как прости господи: сарафан розовый еле задницу прикрывает. Макияж зачем-то профессиональный сделала. Сети свои паучьи, как обычно, расставит и все четыре дня будет кого-нибудь пытаться закадрить. А может, и соблазнит какого-нибудь бедолагу.

— Вроде как это Катька шалава ушла от Олега к другому мужику, — на полном серьезе заявляет Марина, состроив такую мину, будто в голове пытается перемножить трехзначные числа.

— Чур, мы на своей лодке плывем до острова. Я с этими двумя не выдержу в одном пространстве больше двух минут, — хватаюсь за Манькино плечо, как за спасательный круг, и шепчу ей на ухо.