Остров проклятых невест

Глава 10

Каэл

Жара легла на поляну вязким покрывалом, точно кто‑то пролил в воздух расплавленный янтарь. Созданные магией ели по краям раскрытого участка рожали от ветра, и запахи крови, земли и разбитых эликсиров смешались в терпкую горечь. Над трупами уже звенели насекомые, и даже «Глаза Неба» висели выше крон и казались ленивыми, как будто тоже утомились смотреть на очередной разыгранный бой за контейнер.

Я стоял в тени сломанного дерева, где от шторма магии треснул и накренился ствол, и наблюдал, как девушка в порванном кожаном жилете и истощенный парень обыскивали павших. Двигались опасливо, как бездомные коты возле миски с водой на крыльце после голодной засухи. На противоположном краю поляны появился еще один парень. Он торопливо стянул с безжизненной руки кольцо с гравировкой, начал изучать оправу и выругался: не артефакт, просто металл. Девушка нашла флягу, потрясла, судя по разочарованию, не услышала, как плескается не вода. Они забирали не трофеи, а надежду, с которой можно дотянуть до завтра.

«Должен бы их презирать», — мысль была пустая, как гильза.

Я не презирал. Если бы я родился менее ловким, менее внимательным, без учителей и без тех ночей, когда мне вбивали под кожу привычку выживать, я, возможно, делал бы то же самое. Каждый из нас подписывал контракт, каждый ставил подпись под собственным страхом, и каждый думал: «Я выдержу». Но гордыня ломается, как кость, сталкиваясь с реальностью. Они сами пришли сюда, и всё же… Не у каждого хватит сил идти до конца.

Обсидиан на юго‑востоке поляны потускнел, от контейнера почти ничего не осталось. Самые сильные разобрали его в первые минуты: амулеты, зелья, пластины с печатями, даже паровая ловушка. Радости вроде привычной еды и воды. Всё исчезло под руками тех, кто более одарен и мало говорит. Оставили пустой черный скелет, перевернутый на бок. В центре всё ещё пахло озоном. Там кто‑то пытался вырвать из магического замка материалы и получил разряд. Но меня не отпускало другое. Где Роэн?

Сверху мягко хмыкнула сфера. Тень от неё скользнула по моей руке, по браслету. Я не взглянул вверх. Отступил глубже в тень, чувствуя, как пот превращается в соль на скулах. Роэн никогда не пропускал сбросы. Его шайка была громкая, грубая, тупая, но он сам — холодный. Не неуч, не забияка по пустякам. Думал наперед. Если они не пришли сегодня сюда, значит, что-то изменилось. Значит, он хочет ударить в другом месте. И это было плохо.

— Эй, — голос девушки с флягой дернулся и осел. — Есть вода?

Она смотрела в мою сторону и делала вид, что не видит меня. Не глупая. Знала, что я уже видел их всех. Но я не пришёл отнимать. Проигнорировал ее.

Я перевёл взгляд, потому что заметил движение у западной кромки поляны. Парень с мягкими плечами и очень прямой спиной шел медленно, не глядя по сторонам, и нес на руках тело. Носил трупы не первый раз — это читалось по тому, как он держал лицо. Он опустил покойного на землю возле смятого куста, достал из сумки нож с узкой, как лезвие травинки, пластиной и бархатный мешочек. И начал шептать.

Старый язык, который обожает воду и звёзды. Я слышал такие молитвы раньше. Ритуал упокоения. Не для нас, не для такого места. И всё же он говорил, как будто у него есть время. Я вышел из тени, не прячась. Браслет под кожей холодно щелкнул: звуковой клинок готов был встать в ладонь, но я не тронул механизм.

Парень развернулся. Я узнал его. Это он приходил ночью к обелиску греться и я дал им уйти. Он не дернулся, не поднял нож. Слишком устал для лишних движений.

— Я не нападаю, — сказал я. — Спокойно.

— Я вижу, — он кивнул.

Голос хрипел, как будто в горле была песчинка.

Я взглянул на тело. На коже, как отпечаток странного узора, сыпался черный пепел. Не грязь. Не сажа. Он осыпался, когда я подвинулся, и оставлял под собой бледные пятна, как ожоги, только наоборот — выжженная пустота. Холод ударил в солнечное сплетение, сводя дыхание. Я знал этот след. Но здесь? Сейчас?

— Кто это сделал? — голос вышел тише, чем я ожидал.

Маг посмотрел на меня долго. Без страха.

— Зависит, — произнес он. — Что ты предложишь за ответ?

Я позволил себе улыбку краем губ. Торг — это жизнь там, где жизнь копеечная.

— Что тебе нужно?

— Сумка с лекарствами, — без пафоса, без хождения вокруг да около. — Я видел у тебя, — кивнул на мой левый бок, где за спиной висел ремень с заплечной котомкой.

Я помолчал. В сумке было всё, что экономит время. Пять ампул ускоренного восстановления, два порошка от кровотечения, мазь, снимающая жар, фильтры для воды, два бинта с заживляющей тесьмой… Это была страховка, которую я собирал и берег. И всё же чёрный пепел на коже его напарника был струной, дернувшей глубоко в груди.

— Всю сумку, — уточнил он, как будто вынимая клинок из ножен. — И я расскажу.

— Всю не пойдет, — сказал я. — Пять ампул и два фильтра. И жгут. Этого хватит, чтобы вспоминать меня добрым.

— Это твоё первое предложение, — он щурился, тонкие морщины у глаз трескались как сухая корка.

— И последнее. Время идёт. Твой мертвец останется мёртвым. А помедлив ты рискуешь к нему присоединиться.

Он опустил голову, коснулся пальцами лба, губ, груди — знаки их религии. Потом выдохнул.

— Хорошо.

Я снял сумку, быстро вытащил оговоренное и кинул ему. Он поймал, ловко отцепил крышки ампул, как будто это были не стеклянные сосуды, а свечи. Не попытался вырвать больше. Это хорошо.

— Теперь говори, — попросил я.

Он не торопился. Капнул что‑то на губы мертвого и только потом произнёс:

— Рыжая. Невысокая. Без магии. Просто человек. Но… Удар был странный. Не взрыв. Смерть тлела на моих глазах. Он ещё долго дышал, просто… — он смолк, подбирая слова. — И это сделала та рыжая.

Я ощущал, как у меня холодеют пальцы. Рыжая. Без магии. Просто человек. И тут пепел. Не бывает «просто» людей.

— Где она? — спросил я. Не сдержал напора в голосе и он это услышал.