Остров смертельных снов

Пролог

Туманная дымка покачивалась над горизонтом, словно призрачное покрывало, сотканное из предрассветной тоски и солёных испарений моря. Она окутывала утопающий в зелени остров своей плотной, сероватой вуалью, делая очертания зыбкими, будто мир здесь ещё не окончательно отделился от мира снов. На возвышенности в свете неяркой луны виднелся давно заброшенный особняк — его силуэт напоминал скелет древнего корабля, выброшенного на берег временем. Когда-то удивительное место теперь пустовало, и лишь призраки прошлого бродили по окраинам в надежде урвать свой кусок посочнее, питаясь памятью, как голодные псы — подаянием. Кто бы мог предположить, что великий и славный род, богатый и могущественный, прекратит своё существование за жалкие мгновения.

Три проклятия… Три алых вспышки… Они, как красная тряпка для быка, всё ещё стояли перед его глазами, выжженные на изнанке век. Он брёл по этим зарослям, где каждый куст, каждый камень помнил прикосновение её ног. Вспоминая те далёкие дни, когда последний раз слышал её смех — чистый, звонкий, похожий на всплеск воды в тихом озере. Тогда, впервые, они приехали сюда просить разрешение на брак. Подальше от смрада большого города, от любопытных журналистов, от колючих взглядов посторонних. Их любовь была запретной — она родилась на пепелище войны, и каждый поцелуй казался вызовом всему миру. Их семьи разделила война и его статус победителя. Но шёлковые кудри, которые белой волной струились по его смуглой коже, заставляли желание вспыхивать, подобно спичке, чиркнувшей о шершавую поверхность реальности.

Они познакомились на первом курсе. Она — воздушная и прекрасная, словно видение, сошедшее со старинного полотна, где художник забыл дописать фон. Он — уставший от пустых обещаний и светских разговоров о помолвке, от девиц, что смотрели сквозь него на корону, которая когда-нибудь упадёт на его голову. Он искал в каждой ту, кому будут не нужны его титул, имя и деньги. Она же и вовсе презирала его, обдавала ледяным презрением и, когда никто не видел, крыла такими словами, коих благородной леди знать было не положено. Недоступная, равнодушная, способная съездить по роже, не боясь гнева его отца. Он же напрашивался раз за разом… Хотя бы так… Хотя бы ненависть в её глазах… Всё лучше, чем пустое равнодушное марево в серых озёрах её горячего взора.

Казалось, что в тот момент, когда он впервые решился закончить спор поцелуем, весь мир рухнул ему на голову, разлетевшись осколками вдребезги. Она отвечала так отчаянно, словно готова была умереть прямо там, вцепившись в него, как утопающий в спасительную ветку. А он сходил с ума и всё никак не мог оторваться от изящно очерченных уст, боясь, что если разомкнёт объятия — видение исчезнет, развеется, как утренний туман. Они разворошили все бумаги на столе профессора по этике, сломали лампу и безнадёжно порвали её корсет. Но никто не пожалел о том. Споры всё чаще и чаще начали заканчиваться в ярких вспышках наслаждения, утопая в стонах и криках о большем — каждый раз, как битва, которую оба отказывались проиграть.

Её аромат сводил с ума — смесь цветов и грозы, свободы и опасности. Она сама тонула в нежности и чувствах, словно впервые позволила себе упасть, зная, что он поймает. На выпускном, когда все уже надрались в хлам, он встал перед ней на колени, прямо так на едва прогретую весенним солнцем землю, и попросил стать его. Шок, паника и страх… Едва не убил тот гремучий коктейль в её глазах. И тут, не к месту, она вспомнила всё, будто вынырнула из дурманящего марева наслаждения, жадно глотая холодный воздух реальности. О том, что они враги, о том, что их семьи никогда не примут такой союз, о том, что для всей страны она изгнанница и не может стать женой новому принцу… Её семье лишь чудом сохранили головы, сослали далеко от родного дома, и теперь его предложение лишь издёвка, насмешка судьбы, финальный штрих в картине унижения.

Она ушла, мгновенно растворившись в серой дымке предрассветного утра, а он всё так же стоял на коленях и не знал, что делать с кольцом в опущенной руке — маленькой шкатулкой, в которую вместилось всё его будущее, но которое она отказалась открыть. Он искал её, нашёл и поклялся никогда не отпускать, доказать всему миру, что наплевать на статусы, войну и запреты. Он полюбил свергнутую принцессу и ради неё готов был отказаться от всего. Младшей сестре, как раз исполнилось двадцать, вот пусть она и управляет страной, а он готов умереть за любовь своего прекрасного наваждения. И спустя восемь лет он ступил на тот остров, куда сослали свергнутых монархов. И это был самый счастливый день для него — день, когда время остановилось и подарило им украденный рай.

А спустя год, в скромной церквушке, на окраине страны, он мог лишь со злостью наблюдать за тем, как три алые вспышки навечно похоронили его счастье. Они были мертвы… Его новая семья… Он так и не услышал её голоса у алтаря — того самого голоса, который когда-то осыпал его проклятиями, а потом шептал имя в темноте, как молитву. Он видел лишь белую фату, взметнувшуюся на мгновение и упавшую с ворохом ткани в осеннюю слякоть, в грязь, которая так быстро пропиталась кровью и пеплом. Ему не дали даже подойти… Три трупа вспыхнули алым пламенем и сгорели дотла, оставив после себя лишь запах горелой плоти и недосказанности. Он проклинал их всех, ненавидел и обещал убить — каждому, кто был причастен, кто смотрел и молчал, кто посмел встать между ним и его любовью. А отец лишь кривил губы и говорил о том, что у всякой блажи есть свои пределы. И принцу не позволено любить, тем более тварь из тёмного рода.

Он так и остался стоять на коленях, рассматривая потоптанный и измятый букет полевых цветов, что выронила её подружка невесты, убегая в панике… Всё, что осталось в тот день от сгоревшей любви, от надежды на будущее, от его жизни — увядшие стебли в луже грязной воды. И лишь спустя пять лет, когда траурные одежды давно истлели в шкафу, а траур в сердце стал единственной тканью, что он носил, он вновь ступил на укрытый буйной зеленью остров. Чтобы забрать хоть какую-то память о ней, а нашёл лишь последний гвоздь в крышку собственного гроба. Игривая записка от неё… Для него… Пусть подарок на свадьбу был прост, но самым дорогим, что могла подарить жизнь… Их дети… Их малыши… Она хранила это в секрете, чтобы порадовать его в самый счастливый день во всём мире… Они же отняли у него всё… Окончательно и бесповоротно, даже не подозревая, какой груз кладут на чашу весов его проклятия.