Остров смерти

Глава 16. Досье

Из зеркала на меня смотрела девушка в длинном черном платье с кружевным корсетом. И одна деталь выглядела совсем инородной – грудь. В этом наряде у меня появилась грудь! Плоской доской я, конечно, не была, но такие парящие облачка мне довелось видеть на себе впервые.

Я внимательно осматривала свое отражение, недоверчиво поправляя корсет, будто думала, что грудь была его частью. Позади по комнате порхала Аврора в белоснежном платье с пышной юбкой. Она кружилась вокруг своей оси, играла подолом и выглядела, как настоящая принцесса. Диссонанс создавали лишь дреды, напоминающие непослушные пружинки.

– Най-на-на, – беззаботно напевала Рори, подметая подолом пол.

Затем схватила меня за руки и закружила вместе с собой. Я боязливо посматривала на свою грудь, беспокоясь, что корсет может сползти. Хоть в ателье и находились только мы и Бека, все равно было бы неловко.

– Мы как Элинор и Марианна Дэшвуд, собирающиеся на званый вечер, – воскликнула Рори. Сравнение я поняла, потому что была знакома с творчеством Джейн Остин, – хотя они те еще бедняжки. Не хотела бы я такой судьбы.

– Почему? Они же обе обрели счастье, – не поняла я.

– Ты, видимо, забыла, чем кончился роман. Они резвились на краю пропасти и сорвались вниз.

Сначала я хотела возразить, но потом вспомнила, что версии книг на острове отличаются от оригинальных. Значит, местные литературные редакторы решили именно так закончить история сестер Дэшвуд. Печально и мрачно, как раз в духе острова. Хотела бы я встретиться с человеком, который переписывает легендарные романы, и сказать ему пару ласковых.

После примерки платьев мы отправились навестить бабушку Рори. Она испекла брусничный пирог, который было бы преступлением не попробовать. Выпечка Софии – самая вкусная вещь на земле. Всегда, когда мы у нее обедаем, я думаю: «Все, это край совершенства, сделать вкуснее просто невозможно». Однако баби это как-то удается. Здесь замешана магия, не иначе!

– А мы с Витой сегодня примеряли платья! – похвасталась Рори бабушке.

– Вита тоже будет белой орхидеей?

– Она отказалась, – ответила подруга и сморщилась, посмотрев на меня, – но темное платье ей очень идет. Она как черный лебедь.

– Только перьев не хватает, – поддержала я разговор.

– Может, черный лебедь твое тотемное животное? – предположила Аврора и между делом потянулась к пирогу, но баби легонько шлепнула ее по руке. Она не любила, когда ели не с тарелок.

– Скорее уж белый. Вон какая у Виты светлая коса, – София подошла ко мне и начала пальцами расчесывать мои волосы, которые сегодня я оставила распущенными.

Раньше мою шевелюру трогали лишь парикмахеры, но они не делали это так ласково. В прикосновениях Софии было столько нежности, что мне захотелось поблагодарить ее и поцеловать руки. Наверное, вот оно как, когда у тебя есть мама или бабушка. Папа редко проявлял свои чувства, мы могли обняться только в крайних случаях, когда я возвращалась домой из лагеря, например. И то это были сухие формальные объятия, к которым приходилось прибегнуть, чтобы не стоять, как истуканы. Знаю, папа очень меня любил, но мужчинам сложнее показывать свою любовь. Но он всегда подогревал молоко с медом и маслом, когда я болела, и встречал, если поздно возвращалась домой. В этом проявлялась его забота, но иногда хотелось, чтобы меня просто погладили по головке и поцеловали в лоб.

– Мне так хочется узнать свое тотемное животное. Думаю, это черная пантера или другая дикая кошка, – мечтательно произнесла Аврора.

– А я и так знаю, кто, – ответила София и принялась наливать чай. В этот момент я ненавидела Рори: она заставила бабушку отвлечься от моих волос, – хомячок. Ты так же прячешь еду за щеками.

София рассмеялась, Аврора лишь фыркнула. На самом деле было бы интересно узнать, кто наши тотемные животные. У Руми, однозначно, собака, у Ария какой-нибудь одинокий волк, у Рори – забавный енот, а у меня, даже не знаю кто. Может, и правда, лебедь, но мне до их грациозности, как до луны.

– А какое у Вас? – обратилась я к Софии.

– Попугай-неразлучник, – как-то грустно ответила женщина.

– Подходит! – воскликнула Рори, – В молодости баби красила волосы в яркие цветы и носила повязки с перьями. Вообще была просто огонь, не то, что сейчас, жуткая зануда.

Вместо ответной реплики Аврора получила ложкой по лбу. Видимо, бабушки могут оставлять на них не только поцелуи, но и шишки.

– Больно же! – простонала подруга, потирая ушибленное место, – детей бить нельзя. Я подам в суд!

София лишь состроила гримасу, не испугавшись угроз внучки. Меня забавляли их отношения. В них не было излишней сентиментальности, а больше подтрунивания и ворчания, но это, наоборот, показывало их тесную связь.

– На острове, правда, есть суд? – спросила я.

– Да, судебная палата, в которую входят четверо: Эрнест, Шандор, Дорос и Азалия. Феликс мечтает туда попасть и носить такое же кольцо со скорпионом, как у них, – рассказала Рори.

Какая замечательная компания вершит здесь судьбы: мутный руководитель, его послушный приспешник, лысая подружка и самый злобный преподаватель. Да на острове, наверное, самое объективное и справедливое правосудие в мире! Интересно много ли людей оказалось на скамье подсудимых? Мне известно лишь, что обвинительный вердикт был озвучен отцу Клима. И его судьбу не назовешь счастливой.