Остров Согласия

Глава 8

— Вода из этой чаши поможет вам выявить плохие намерения окружающих вас людей и оценить искренность расположенных к вам, —торжественно возвестил Смотритель, указывая на чашу из чёрного обсидиана, — даст силы сконцентрироваться для преодоления препятствий. А ещё подарит умение принимать правильные решения.

Но никто из четвёрки его не услышал. Автоматически выпили и поставили чаши на место. Только когда Смотритель вышел, дружно выдохнули. Кан отошёл от ритуального столика первым — подошёл к рукомойнику, умыться, стряхнуть нервное напряжение. А братья грозно сдвинув брови, уставились на Айю.

— Кажется, кому-то самое время посыпать голову пеплом, — голос одного из близнецов чуть хрипит от пережитого волнения.

Сейчас Кан не может их различить — и лица, и эмоции у них одинаковые. Братья одинаково скрестили руки на груди, сурово смотрят на свою подопечную. И Кан, почему-то, уверен, что такие сцены уже происходили в их жизни много-много раз.

— Не хочешь ничего нам рассказать?

— И о чем ты вообще думала?

Айю покаянно вздыхает.

— Я не собиралась лезть на крышу, просто хотела посмотреть, что со зверьком.

— Да ну? И как же ты там оказалась?

— Ветром сдуло? — картинно удивляются близнецы.

— Он был совсем рядом, и я подумала, что смогу ему помочь.

— Ты подумала?!!

— Ты даже подумала?!! — скептически задирают брови оба брата.

— Я подумала, что я легче всех вас, и мне это будет сделать проще. Ну кто же знал, что беседка окажется такой ветхой? Жалко было зверька.

Айю уткнулась подбородком себе в грудь. Кан усмехнулся — ещё четверть асура назад он готов был собственными руками задушить глупую девчонку. А сейчас ему больше всего хочется закрыть её в своих объятиях от всего мира. Но парни правы — воспитательный момент упускать нельзя.

— Беседка ветхая?

— Зверька жалко?

— А самой руки-ноги переломать — не жалко?

— А нашими нервами поиграть — не жалко?

— Ребята, ну простите! Я совсем не хотела никого пугать! Ни вас, ни, тем более Кана!

Близнецы, всё также сложив руки на груди, и грозно сдвинув брови, переглядываются, и возмущаются:

— Кана пугать она не хотела! А то, что охранник, допустивший увечье Наследницы лишится чести — на это начхать?

— Из-за твоей дури сломать чужую жизнь — начхать?

— Как сломать? Почему лишится? Неправда! — показное покаяние разом слетело с Айю.

— Правда. Тебе стоит подумать и об этом, — Кан подошёл и мягко положил руку на плечо Айю. — Сможешь дойти до моей комнаты, или тебя отнести?

— За-зачем? — медовые глаза почти округлились от испуга.

— Хочу залечить твои ушибы.

Айю посмотрела на близнецов, на Кана. Кажется, сейчас Кан показался ей менее страшным, и она послушно похромала в его комнату.

— Сними рваную одежду и ложись на кровать.

Девушка громко сглотнула, в панике покосившись на оставленную приоткрытой дверь.

— Айю, может, хватит глупостей? Мне самому тебя раздеть? — Кан остановился у окна, разглядывая лестницу, ведущую к домикам Смотрителя и охраны.

Девушка, покряхтывая, завозилась у кровати. Нервное напряжение прошло, и теперь боль от ушибов отзывалась на каждое движение. Когда она затихла, Кан повернулся и не смог удержать улыбку — в его постели лежал кокон из одеяла, плотно обхватывающий девушку до самого подбородка.

— И как, по-твоему, я смогу тебя лечить?

Отыскав угол одеяла, Кан резко выдернул его, раскручивая кокон и переворачивая девушку на живот.

— Ай! Мммм!

— Терпи! Сама виновата.

Кан накинул одеяло на девушку, оставив открытыми ноги до коленей. Присел на кровать рядом, оглядел получившуюся картину. Подъём правой стопы опух и наливается синевой, через левую голень тянется глубокая царапина с широкой полосой начинающей подсыхать крови.

Кан легонько приподнял ногу Айю, осторожно провёл прохладными пальцами по подъёму стопы, вытягивая из неё боль от ушиба. Продолжая поглаживать, с удовольствием наблюдал, как спадает опухоль, уходит синюшность. Затем другая нога — вытянуть боль, снять воспаление, заживить рану. Чтобы проверить свою работу, Кан провёл руками снизу, от стопы, вверх по ножкам, легонько коснулся пальцами сгибов под коленями.

— Аааахх! — совершенно ошеломлённо выдохнула Айю.

Этот полустон-полувдох оказался настолько чувственным, что Кан невольно сглотнул, ощутив внутреннюю дрожь. И непроизвольно покосился на приоткрытую дверь, которую, именно сейчас, чья-то заботливая рука плотно прикрыла.

Что за…! Хотя, почему нет? Разве не для этого мы прибыли на Остров? Правители всегда возвращаются с него супругами…

Закусив губу, Кан, коварно, ещё несколько раз, погладил большими пальцами столь чувствительные места, затем откинул одеяло дальше, открывая бедра девушки. Царапин и ушибов здесь было значительно меньше, но парень старательно провёл всю процедуру заново — вытянуть боль, залечить, ласково погладить, насыщая кожу Айю собственным жаром растущего желания. И впитать наслаждение, растекающееся по телу девушки, напряжённо прислушивающейся к совершенно новым для неё ощущениям.