Остров ведьмочек

Глава 2.

Дом верховной ведьмы, где мне с сегодняшнего дня предстояло жить, оказался самым последним и самым большим из всех мной здесь увиденных. Он стоял одной стороной у кромки леса, другой выходил на небольшую площадь, а слева виднелась тонкая полоска синевы.

Та часть домика, которую я успела осмотреть, была довольно уютной. Небольшая кухня со светлыми стенами, широкое окно с занавесками в мелкий цветочек, рабочий стол, раковина, плита. Обеденный стол, укрытый скатертью и четыре стула с высокими спинками, всё это выглядело добротно и как-то по-домашнему. Правда, с практически пустыми полками, помимо посуды и прочей кухонной утвари я в ней ничего не обнаружила.

А нет, забыла — мешочки, баночки, коробочки с травами, их было много... Но, кроме ромашки, я ничего не смогла определить. Зато было чистенько, всё буквально сверкало, даже котелок блестел натёртыми боками.

— Давай сначала, — сдавив пальцами виски, я принялась перечислять, — Селин, в теле которой я очнулась, была неинициированной ведьмой, её маму — верховную ведьму убили маги, причина такого поступка неизвестна. Так?

— Да, — кивнула ворона, расхаживая по столу, за которым я сейчас сидела, прихлёбывая пустой ромашковый чай.

— Господи я с вороной разговариваю, — простонала, сейчас мне жутко захотелось постучаться головой о столешницу, что я с трудом сдержалась, — Верховная ведьма, точно не было злой и разные гадости не делала? Мор и заразу на людей не напускала и любовников не травила?

— Нельзя ведьмам быть злыми, сила покинет.

— Ясно, что ничего не ясно, — тяжело вздохнула, — всех ведьм взрослых убили, а оставили маленьких девочек? Сколько было самым младшей? А сколько Селин? И сейчас сколько исполнилось?

— Убили, — подтвердила Роза, — ведьмочке было тринадцать, сейчас двадцать один. Самым маленьким меньше года тогда было.

— Восемь лет прошло, — задумчиво протянула, прикинув, это ж сколько времени девчонки тут живут, — значит, восьмилетний ребёнок присматривал за новорождёнными?

— Верррно, — каркнула Роза, разволновавшись снова переходя на рычание.

— Гады! — рыкнула я, делая мысленную зарубку, оторвать… хм, магам всё, — Получается, в двадцать один проходит инициация?

— Только никто не выживает, браслеты разрушили потоки, принять силу не могут

— И сколько уже ведьмочек погибло?

— Пять, Селин шестая, но девочка недаром дочь Верховной ведьмы, — каркнув, Роза продолжила, — нашла книги матери, спрятанные от магов, только не всё смогла открыть, но свиток в которой описан обряд добровольной жертвы, распечатала.

— Значит, это благодаря ей я здесь? — нахмурилась, переворачивая страницы, лежавшего на столе талмуда, в ней были нарисованы цветочки, листики и прочая ботаника, закорючки под каждым рисунком мне были незнакомы.

— Обряд притягивает только свободную душу, там ты умеррра

— Угу, — буркнула, прикрыв ладонями лицо и немного помолчав, продолжила своё расследование, — и сколько нас здесь?

— Осталось пятнадцать, ты старшая, через год сила призовёт ещё одну ведьмочку.

— А я зачем здесь?

— Новая душа — старые заклинания не действуют, — наверняка, если бы Роза смогла, она бы точно пожала плечами и покрутила крылом у виска, с такой интонацией она мне ответила, — сила нашла сосуд, теперь ты Верховная, таких несколько столетий в этом мире не было. Надо сохранить оставшихся ведьмочек, иначе мир погибнет.

— Час от часу не легче, — пробормотала, — что-то не чувствую я ничего… а мир, как называется?

— Эониум

— Мдя… не выговорить. А мне, значит, сейчас надо всех ведьмочек спасти? — уточнила, мне всё ещё не верилось в этот бред, — а по какой системе отбора меня выбрали?

— Сама удивляюсь, — ответила эта ехидна, — но сила не ошибается.

— Замечательно… И я значит могу колдовать?

— Нет

— Опять? И что я за Верховная ведьма, если колдовать не могу?

— Не умеешь, — каркнула Роза, показывая лапкой на внушительную стопку книг, — учиться надо.

— Как там Вовка из тридевятого царства сказал: «Опять учиться? Не хочу», — прошептала, широко зевая, — Роза, а спать где?

— Сама ищи, меня в дом не приглашали.

— А что так? Вредная? — поднимаясь из-за стола, снова несколько раз зевнула, — что ж так рубит-то.

— Силу приняла, день и ночь спать будешь, — сообщила ворона, усаживаясь на спинку кресла, — не слышали меня… ведьмы слабые стали, не было фамильяров. Ты первая за столетия такая.

— Хм… О как, и не знаю гордиться этим или нет, чувствую, где-то подвох кроется, — пробормотала, покидая, судя по огромным шкафам с книгами, массивным дубовым столом в центре комнаты и прочей атрибутике — кабинет.

Вывалившись из светлой комнаты в тёмный коридор, несколько раз моргнула, настраивая зрение, хотя это было очень сложно, веки прекрасно закрывались, а вот открываться отказывались.

— Такс… направо, — махнув рукой в левую сторону, я двинулась прямо по коридору, шатаясь словно пьяная, — никогда больше не буду ведьмой.

Это были мои последние слова, которые я смогла ещё более или менее внятно произнести, открыв первую же попавшуюся на моём пути дверь, обнаружила за ней горизонтальную и свободную поверхность и не раздеваясь, я плашмя рухнула на что-то мягко-пушистое — отключилась.

— Да встаю я… кто такой назойливы-то, — глубже, запрятав голову под подушку, изо всех сил брыкала ногами, — ещё минуточку.

— Селин! Корс подплывает, ты старшая он говорит только с тобой, — продолжал нудить писклявый голосок, дёргая и щекоча меня за пятки.

— Я уже ненавижу этого Корса, — воскликнула, рывком поднимаясь с кровати: «Или на чём я спала»?

— Ты почему не у себя в комнате? — Агги и ещё один ребёнок, лет так десяти, стояли рядом со мной, я же, обняв руками мешок с чем-то, шуршащим (подушка) сидела на шкуре не опознанного мной животного, то есть на полу (кровать).

— Хм… не дошла, — буркнула, осматриваясь.

Судя по всему, я спала в гостиной, с камином из красного обожжённого кирпича, рядом с ним аккуратной стопочкой сложены дрова. С милыми, местами потёртыми креслицами у окна, рядом с ними пара пуфиков для ног. В углу чайный столик, на котором лежала ажурная вязанная салфетка и большой судя по виду мягкий диванчик, с подушками и пледом в клеточку: «Ну почему я до дивана не доползла» мысленно застонала я.