Остров Ы

3. Космос

Шторм продолжал бушевать. В трюме было темно, со всех сторон трещало и грохотало, стукались друг о друга ящики и бочонки, а на полу плескалась морская вода.
Бенни засуетилась, растопорщила седые усы и тревожным голосом заговорила:
- Дети мои. Мы тонем. Постарайтесь не паниковать. Каждый из вас с рождения умеет плавать - поверьте мудрой Бениатрисс на слово.
Вода полностью затопила гнездо и стремительно прибывала. Она была холодная и солёная.
- Дышите ровно, гребите лапками, постарайтесь за что-нибудь зацепиться. Не теряйте друг друга из вида, - продолжала раздавать инструкции Бенни.
- Мы утонем, да? - тонко заголосила сестра Пасюка, Мартиника, и уткнулась тётке в подмышку.

Именами детей наградила Мамми. Назвала всех по порядку островами в Карибском море - их часто произносили пираты, живущие на корабле. Мартиника, Барбадос, Ямайка, Гваделупа, Тортуга… Пасюку имени не хватило - потому, что он родился предпоследним.
- Глупости не говори, - одёрнула Мартинику тётка Бенни. - Утонуть мы всегда успеем. Давайте попробуем выжить!
Вода была уже на уровне шеи, заплёскивалась в уши и в рот. Солёная, с примесью грязи, мазута и рассыпавшейся муки, вода.
- За мной! - скомандовала Бенни и поплыла. Крысята устремились за ней. Все они, действительно, превосходно умели плавать.

Вместе с водой они поднялись на крышку стоящего мёртвым грузом сундука - должно быть, набитого золотом - и передохнули там немного, пока уровень снова не достиг шеи.
Разнообразные предметы сбивались в кучу, плавали в толще воды, стукались друг о друга, и Бенни выбрала для спасения неповоротливый грузный тюк, верхняя часть которого, словно у айсберга, возвышалась над поверхностью малой частью.
- За мной! - пискнула Бенни и поплыла к нему.
- Мы все умрём, - заплакала Мартиника.
- Возьми себя в лапы! - ткнул её носом Пасюк, завершающий всю процессию собой, предпоследним. Умирать ему не хотелось.

Его братья и сёстры поочерёдно доплывали до тюка и с трудом взбирались наверх, хватаясь за хвост тётушки Бенни. Семь крысят, восемь. Остались Мартиника и Пасюк.
- Мы умрём! - в голос зарыдала Мартиника.
- Давай, греби, дура! - крикнул ей с тюка Барбадос.
Та только беспорядочно замолотила лапками по воде, оставаясь на месте.
- Хватайся за хвост! - тётка Бенни вытянулась в длину на самом краю тюка, палкой выпрямив хвост, не желая оставлять остальных детей ради двоих замешкавшихся.
- Бросай её! Или погибнешь! - закричали Ямайка и Гваделупа.
Мартиника задышала отрывисто, часто, и начала тонуть: бульк! ушла целиком под воду. Пасюк поднырнул под сестру и начал толкать её на поверхность. Это противоречило крысиной этике выживания. Норвежские крысы славились своей эгоистичностью и цинизмом, выраженными в каннибализме, присущем роду. Пасюк и сам не понял, зачем поступил так.
"Погибнешь!" - эхом отозвался крик Гваделупы.
"Бросай!"

Вода была тёмной и мутной. Корабль продолжало ломать и швырять, хоть и с затопленным трюмом он стал мотыляться меньше.

В тот момент, когда Пасюк вытолкнул сестру на поверхность и почувствовал, как цепкие лапы Бенни поймали и потащили её, его стукнул по голове проплывающий мимо короб, подмял под себя, и уволок под воду.
Крысёнок не успел вдохнуть воздуха. Он даже не понял, в каком направлении верх - так его закрутило, - и просто погрёб всеми лапами и хвостом, остро желая лишь одного: всплыть на поверхность и выжить.

Раскалённым огнём выжигало лёгкие, сил уже не было, но он грёб в темноте, не зная куда, пока не уткнулся в стенку стоящего сундука. Это было почти у дна! От отчаяния Пасюк вдохнул, нахлебался воды, - воздух пузырями ринулся изо рта, - и затем чёрная, сковывающая лютым ужасом стихия поглотила его, выключила сознание, и морская пучина обернулась в остывающий космос.

Пасюк с удивлением заозирался по сторонам: он что, умер?
Вокруг по-прежнему была чернота, но не только: миллиарды рассыпавшихся звёзд и белый тоннель большого Млечного пути раскрылись блеском светящихся точек ему навстречу.
Пасюк поплыл между ними - космический вакуум напоминал прозрачный кисель.

Он никогда раньше не видел звёзд, не знал об их существовании даже, и вдруг оказался в самой гуще огромной Вселенной, которая увлекла его, приняла в объятия, обернула своей чёрной холодной мантией.
- Что ты хочешь, малыш? - послышался мягкий голос отовсюду и ниоткуда.
- Я хочу к Мамми, - мысленно ответил Пасюк.

В тот же миг перед ним открылась картинка рыбного рынка со стоящими длинными пустыми столами - город вовсю поливал ливень, по брусчатому тротуару ручьями бежала вода. Это, видимо, было то место, где Мамми хотела раздобыть пару рыбьих хвостов для них. Пасюк последовал за тощей бурой портовой крысой, которая мелкими прыжками перебегала из-под стола к столу, и затем нырнула в нору, вход в которую начинался у корней старого дуба.
Нора уходила резко вниз - и эта часть была затоплена, - затем так же резко шла вверх, затем горизонтально и расширялась в просторную, сухую пещеру.

Там находилось несколько портовых крыс и его Мамми - помятая, с пучками выдранной шерсти, израненным хвостом, но живая.
Пасюк стал наблюдать - никем не обнаруженный, не увиденный.
- Пробуй, - главный Крыс подвинул Мамми комок слепленной, рыхлой розовой каши.
- Босс, зачем ты отдаёшь ей наши деликатесы? - возмутилась ближайшая рыжая крыса с залысинами на голове.
Тот только смерил её недовольным взглядом - в темноте норы они прекрасно видели друг друга и всё, что происходит вокруг.
- Я не могу это съесть, - пожала плечами Мамми.
- Нда? И почему же? Ты же была голодна! - задрал бровь Главный Крыс. - В чём дело?
- Такие приманки были у нас на корабле, - сказала Мамми. - На вкус - улёт, галеты ни в какой сравнение с ними, но через месяц наши начали умирать от кровотечений один за другим. Я еле выжила. Малейшая ранка - и всё, не остановить. Это яд с отложенным действием. Не рискуйте.
- Поверим? - обернулся на остальных Главный Крыс. Затем хохотнул и добавил: - Или проверим?

Дальше произошло непредвиденное.
Пасюк почувствовал, как за хвост его кто-то хватает - сильно, бесцеремонно, - и резко выдёргивает куда-то высоко, на поверхность, сквозь землю, сквозь чернеющий космос и толщу воды.

- Фтоф такое, - Бенни, ворча, затащила неподвижного Пасюка на тюк. - Фто за горемыфный крыфёныф! - она выплюнула его хвост и отряхнулась.
И начала откачивать.
Как тётка с опытом, она знала, что ограничение времени реанимации в шесть минут не имеет отношения к утопленникам. Холодная вода? Нахлебался? Полчаса в запасе, не меньше.
- Разошлись! - прошипела она остальным.
Крысята мгновенно посторонились. Тюк под ними изрядно качался; корабль продолжало колбасить; сталкиваясь боками, бились о стены трюма ящики и бочонки.
Бенни приступила к спасению. Первым делом, она подержала Пасюка вниз головой, потряхивая его, позволяя морской воде вытечь из лёгких. Затем она положила его на бок и стала ритмично налегать на рёбра передними лапами: Раз! Два! Раз! Два!
Между тем, воды в трюме становилось всё больше, а пространства под потолком всё меньше.

Спустя целую вечность Пасюк шумно всосал в себя воздух и принялся истошно откашливаться - в лёгких жгло и болело.
- Слава те, Мышиная дева, - с облегчением выдохнула Бенни, отвалившись от него в полнейшем изнеможении. И добавила: - Полежи, не двигайся.
- Мы все умрём! - снова зарыдала Мартиника, глянув под потолок.
- Конечно, умрём, дорогуша, - устало промолвила Бенни. - Но не сегодня, малыш, не сегодня.