Остров Ы

8. Боцман

"Чёрный Попугай" был мне, как сын. И вот так потерять его - глупо, глупо... всё практически по моей вине, Idiota de los cojones (1).
Сегодня шторм утих, как не бывало - ночь пережили у костра, укрывшись пальмовыми листьями, как одеялами. Нихрена не выспался. Нахлебался воды вчера; вдобавок какой-то хренью мне пропороло бок - хорошо, только кожу, не мясо. Заживёт, как на собаке. Ходить далеко не могу из-за этой беды.

С утра уже было спокойно. Живот скрючило от голода, мы с Кэпом и Джеком пошли на берег, посмотреть на погоду - еле доковылял.
"Попугай" затонул на мелководье, явно столкнулся с рифами - помню толчок. Был бы покрепче - другое дело. А так - лежит под водой, и ни палубы не видать, ничего, - видать, переломало.
Джек разделся, да и поплыл. Нырял, нырял, только замёрз. Корабля не нашёл. Сказал, всё равно отыщет его. Он, сукин сын, упрямый, как пёс - если уж начал рыть, то не остановится. Ныряет надолго - так, что боишься иной раз, что утонул. Как будто родился в воде. Не зря его в квартормастеры определили.
Мне уж с моим костылём за ним никогда не угнаться было. Если б не он - я б счас кормил акул - вытащил меня из воды в этот шторм, как щенёнка, за шкирку. Спас фактически.
Джек ваще нормальный мужик, закалённое племя. Переживает очень - очевидно же - за утонувших ребят. Ночью во сне кричал что-то про шлюпки, звал наших по именам. Трупов море не вынесло. Это жаль, так бы хоть похоронили.
Вода ещё мутная после шторма: водоросли, песок. Вот как уляжется эта тина - "Попугая" и обнаружим, зуб даю.

Остров довольно большой. Кэп отправил ребят искать пресную воду.
Я заметил здесь крыс - мелкие, серые, промелькнули среди корней деревьев. Ненавижу этих уродских тварей. Везде они, всюду, даже на необитаемом острове! Вот отстой...
Выдернул было револьвер на них, да порох, увы, отсырел. И жалко. Не крыс жалко - пороха. Кэп сказал, что крысы на вкус тоже ничего; мясо белое, плотное, сочное и сладковатое, - ему приходилось в плену у вьетнамцев отведать рисовых крысёнышей жареными. Можно их на крайняк наловить тут да и зажарить.
Джек приволок с берега несколько сардин и двух крабов. Запекли их в углях. Чуть пальцы себе не пооткусал, пока ел, хоть сардина и не прожарилась. Костёр долго не горит, больше тлеет - сухих дров ещё поискать. Секира пригодилась рубить кокосы. Молоко даже лучше, чем просто вода. Джек, правда, сказал, что молоко и рыба - верный путь в гальюн, - и хохотнул, мерзавец. Но это ж не коровье, авось пронесёт. В косвенном смысле, имею ввиду.

Море вынесло пару верёвок и ничего дельного: только доски, - обломки досок, - и части мачт. И полупустую бутылку хереса.
Мы её пустили по кругу, и, клянусь, это был самый вкусный херес за всю мою никчёмную грешную жизнь.

Кэп сказал, что иногда мимо этого острова - острова Ы - ходят небольшие товарняки. У нас осталась шлюпка - хорошо ещё, что вёсла не унесло. Вчера обсуждали ночью. Была идея оклематься чуток и выйти в море на шлюпке - заарканить такой корабль. Проблема в том, что можно огрести люлей и утонуть к морских чертям уж наверняка. Нас меньшинство. Так что пока думаем инсценировать кораблекрушение, заманить на остров, проникнуть на шхуну, а там уже по обстоятельствам. На берегу воздвигли флагшток с белой тряпкой - чтобы привлечь внимание. Будем ещё дымить, если шхуна мимо пойдёт, чтоб нас заметили.
О, какие-то крики на берегу. Пойду гляну".
........
Мартиника, почёсываясь, вылезла из норы и огляделась по сторонам. Оставленного снаружи тунца нигде не было - лишь крупные птичьи следы и лужица крови на рыхлом песке говорили о том, что тут лежала крупная рыбина.
Дождь прекратил, было сыро и жарко.
Ямайка, наверное, вчера правду сказала: жизнь прекрасна хотя бы в том, что все они выжили. Среди пиратов такого вот не случилось. Если посмотреть хотя б на Марго - она всегда радостна, с лучезарной улыбкой, будто клад отыскала на этом острове. Мартиника, сколько помнила себя, никогда не видела Маргариту грустной - она б даже тонула, наверное, улыбаясь от уха до уха! Но этот остров - он как наказание, здесь всё незнакомое, дикое и опасное. Она бы никогда, ни за что не осталась здесь жить. Лучше уж в трюме корабля - там всё родное, привычное.

Мартиника судорожно сглотнула, представив себе чёрствую, словно камень, галету, - сейчас вкус печенья показался ей ностальгически, невообразимо прекрасным. Они вчера обсуждали это, в ночи: кто бы хотел остаться с тётушкой Бенни на этом острове, а кто предпочёл бы уйти с пиратами на новый корабль - нелегально, естессно: забравшись к ним в рюкзаки и пожитки.
Так вот, Кайман и Пасюк её поддержали. И Марго, кстати, тоже. Пасюк сказал, что так вероятность увидеться с Мамми в разы возрастает. Он будто хочет спасти её, думая, что его сон - это явь. Что за ребячество? Мамми давно уже умерла где-нибудь - это ясно, как божий день.

Мартиника задрала голову, и её мордочку осветило ярко палящее солнце.
Она двинулась от норы, пошла между змеевидными корнями мангрового дерева и на одном из них обнаружила странное и красивое животное, сидящее в паутинообразной трубке. Оно имело восемь сильно волосатых, даже пушистых ног и отливало интенсивной перламутровой синевой (2). И оно было гораздо крупнее крысёнка. Волосинки на лапках заворожили Мартинику: такого удивления и восторга она никогда не испытывала. Это божественное создание прямо манило к себе, манило. Остро захотелось погладить его по этим шерстинкам. Насколько они мягкие и пушистые? Марти осторожно сделала два шага и уселась на зад, продолжая хлопать глазами:
- Очуме-е-еть... Вот это да! - святая в своём невежестве, не догадываясь, что это паук-птицеед, который был бы не прочь перекусить не только птичкой, тараканом и лягушонком, но не побрезговал бы и крысёнышем.
..........
- Поджигай костёр, Билли! - закричал Капитан с берега. - Судно идёт!
Боцман кинулся раздувать почти угасшие угли. Костёр дымил, но мало - не так, как надо, чтобы его заметили. Хоть костыль свой поджигай, ей-богу! Ни дров вокруг, ни-че-го!
Он схватил секиру и принялся рубить торчащие крючками корни деревьев - кое-какие из них были высохшими, подходящими. Тут же лежали, местами, листья, - но все сырые. Боцман накидал в костёр дров, а сверху кинул охапку листьев. Костёр трещал и нехотя разгорался - тонкая струйка дыма рассеивалась в воздухе, таяла, будто и не бывало.

Из лесу вышли два матроса, и один из них нёс охапку сухостоя: длинные скрюченные разноразмерные палки.
- Джон! - крикнул одному из них Боцман, - пошевелись! Щупальца каракатицы тебе в печень! La mierda del toro (3)!
- Поджига-а-ай! - снова раздался крик Капитана.
Матросы подбежали к костру, и один тут же кинул в него охапку дров, а второй подобрал влажную тряпку, что валялась неподалёку, и принялся махать ею подле. Сначала ничего не происходило, но потом в сердце костра затрещало, и вскорости повалил белый дым: молочным столбом устремился ввысь - благо, погода была безветренной.
К сожалению, замеченный Кэпом корабль прошёл мимо транзитом. Было бы странно, конечно, ждать, что моряки на судне будут всматриваться в необитаемый остров Ы, рядом с которым к тому же имеются подводные рифы - корабль просто прошёл по своему маршруту, на достаточном удалении, не заостряя внимания на пейзаже.

- Дьявол! - Боцман так резко рухнул на землю, что его костыль взметнул вихрем мокрый песок. - Baboso (4), cabeza de mierda (5), cagada (6)!
(продолжение следует)
........
(1) Idiota de los cojones - долбаный идиот (перев. с исп.)
(2) Речь про род древесных пауков Caribena (лат.) из семейства пауков-птицеедов (Theraphosidae), обитающих на Карибских островах.
(3) La mierda del toro - бычье дерьмо (перев. с исп.)
(4) Baboso - глупый, идиот (перев. с исп)
(5) Cabeza de mierda - засранец (перев. с исп.)
(6) Cagada - дерьмо (перев. с исп.)