Остров забытого бога

5

Когда происходят политические события столь крупного масштаба, неизменно находятся люди, недовольные намечающимися переменами. Герцог Рэйнфилд это прекрасно понимал и демонстративно не обращал внимания на недовольных. На его стороне была сила красноречия и реальная сила оружия: большой отряд, набранный Роджером и вооруженный на деньги богатого герцогства Рэйнфилдского.

Герцог Рэйнфилд уже почти воочию видел на своей голове корону монарха, и его старший сын, пусть немного горячий, но зато честный и преданный молодой мужчина, будет хорошим наследником для завоеванного отцом трона.

Впрочем, герцог надеялся, что ни у кого из его будущих подданных не хватит пороха выступить против мэра Форвард-Сити... Его противникам, в отличие от Роджера, сложно будет набрать хоть сколько-нибудь боеспособную армию. Простые жители острова не задумывались о власти императора, которого здесь не видели веками, а вот мэр Форвард-Сити нравился им, производил впечатление щедрого и понимающего чужие нужды властелина. Если дойдет до междуусобицы, чернь поддержит его, Рэйнфилда, и никого иного.

Из знати также лишь немногие твердо и горячо стояли за императорскую власть. Император, казалось, позабыл и своей колонии, или дал ей слишком много воли (о чем и пожалеет впоследствии). Неужели же местный политик, герцог Рэйнфилд, позаботится о нуждах острова и островитян хуже, чем император, персонаж, ставший персонажем уже почти мифическим.

Если у людей в возрасте и средних лет еще оставались сомнения и разногласия, то молодежь, не скрываясь, стала на сторону Рэйнфилда. Для них герцог был настоящим героем, не побоявшимся бросить вызов системе, устоявшейся веками. Молодые сердца во все времена хотят перемен, и потому молодые друзья Роджера Рэйнфилда без особых колебаний присоединились к его небольшому, но грозному воинству, и чувствовали себя на седьмом небе от осознания того, что они тоже творят историю.

Из всех молодых аристократов наиболее холодно к проекту смены монархической династии отнесся Дерек. Как наследник одного из самых больших и богатых (наряду с Рэйнфилдским) герцогств, он был, во время своего пребывания в империи, представлен ко двору императора, и император не произвел на Дерека впечатления человека, который оставит брошенный ему столь дерзкий вызов без ответа.

К несчастью, на этот раз Дерек Каревалльский оказался провидцем. В одно прекрасное, хотя и чрезмерно туманное утро к берегам острова Верных (хоть и охотно наплевавших на законного своего императора) подошел императорский флот. На флагмане было поднято знамя с личным родовым гербом императора.

Таким образом монарх заявлял о том, что оскорблено как его человеческое достоинство дворянина и властелина, так и достоинство его семьи, принявшей под протекторат мятежный ныне островок.

Сопротивление наскоро собранной армии герцога и самозваного нового монарха острова Верных Рэйнфилда было подавлено грамотно и в самые короткие сроки, какие только мог представить себе император. Он не церемонился с мятежниками, ибо, отвергнув его руку, они перестали быть его добрыми подданными, и лишились его расположения.

Войско императора прошло по острову Верных победным маршем, неся смерть и разрушение. Император предпочел сначала наводнить остров ужасом, а уж потом казнить и миловать. Даже когда сопротивление армии мятежников было сломлено, император не остановился на этом. Больше здесь никто и никогда не посмеет проявлять неповиновение императору и империи.

Мятежный мэр и вся его семья были схвачены, так же, как и ближайшие сторонники мятежного герцога. Ареста и казни из близких к семье Рэйнфилдов избежали только Дерек и его семья. Герцог Каревалл не участвовал в волнениях, он занял нейтральную позицию и выжидал, чем закончится Рэйнфилдская авантюра. Дерек присутствовал на казни семьи мятежного герцога и слышал приказ императора о том, что замок Рэйнфилд должен быть срыт с лица земли и память об этой семье и этом герцогстве должна быть уничтожена в сердцах людей. Дереку не дали попрощаться с Роджером перед казнью.

Уже после того, как император посчитал карательную акцию законченной, он добровольно-принудительно собрал лояльных (оставшихся в живых) своих подданных на этом острове, чтобы показать им, что его гнев утих и теперь их монарх начинает становиться благосклонным. Прогуливаясь среди приглашенных, почтительно шарахающихся от своего строгого императора, он подошел к Дереку и осторожно тронул его за локоть:

– Не хочешь со мной побеседовать?

Дерек заметно содрогнулся, но тут же попытался натянуть на лицо улыбку и поклонился:

– Почту за честь, Ваше императорское величество.

– Сомневаюсь. Я вижу – ты не рад, что я выделил тебя из толпы. Почему?

– Никто не захочет быть фаворитом тирана... – резко ответил Дерек, и удивленно воззрился на улыбку, проступившую на губах императора.

– Я не тиран. Я просто погасил мятеж в своей колонии, и при этом постарался обойтись наименьшим числом жертв.

– И этих было вполне достаточно. – вздохнул Дерек. Император вгляделся в его глаза:

– Я казнил кого-то, кто был тебе очень дорог, да, Дерек? И за это ты меня никогда не простишь? Но ты будешь моим верным подданным, потому что я – твой император? Я хоть что-нибудь угадал? Ну, отвечай! – последние слова императора прозвучали так требовательно, так по-императорски, что Дерек не мог не ответить:

– Да, Ваше Императорское Величество. Вы достаточно мудры для того, чтобы читать в душах людей. Мы не сможем подружиться, я никогда не полюблю Вас, император, но я буду верным, как и весь этот остров теперь. Не сомневайтесь во мне, Ваше Императорское Величество.

Император согласно закивал, и на его суровом, неласковом лице засветилась улыбка, которую при желании можно было бы назвать даже нежной:

– Я прекрасно обхожусь без любви своих подданных. Мне достаточно верности и почитания, друг мой. В целом же я доволен нашим разговором.

Дерек растерянно улыбнулся в ответ и поклонился своему государю. Когда он снова принял вертикальное положение, император уже удалялся прочь, ласково глядя на почтительно шарахающихся от него подданных.