Остров Зверя

2. Женатого любить – неправильно!

С Галкой мы знакомы со школы, прям с четвёртого класса. Но сдружились сильно к седьмому. Правда, в восьмом я увела у неё парня, просто так, потому что могла это сделать и потому что не поняла на тот момент, насколько сильно Галка на него запала.

Ох, драматичный это был период в нашей дружбе. Почти две недели драмы, соплей и самопожирания.

Галка и Аня перестали со мной разговаривать, а я осознала, что походя чуть не похоронила дружбу всей моей жизни из-за прикола увести телка прыщавого, которого только помани. Ну и что в нём такого было для меня? Да ничего. Признаться, я даже имени его не помню на сегодняшний день. Но он был важен для подруги тогда и в этом именно была его ценность для Вселенной, а я поступила просто как безответственная дура.

Ох, и нарыдалась же я тогда, пытаясь что-то объяснить почему-то Анне. Но Аня была стальная уже тогда и отправила меня лить слёзы к Галке, не оказав мне никакой поддержки: «Сама виновата – сама и разгребай, у неё прощения ищи, а не у меня понимания!» Жёсткая, но справедливая наша Анна.

Галка меня простила, видя наверно моё искреннее раскаянье. А может потому что предмет её чувств показался и ей недостойным. Уверена, спроси её сейчас, как звали того парня, она тоже не вспомнит. Ну, мне так кажется.

Отучилась Галка в началке (на факультете начального образования) и даже пару лет отработала с головастиками в школе. Дети её любили, она их тоже, но любви не сложилось со школьным коллективом-серпентарием и с учительской зарплатой.

Галкин папа устроил её в «пожарку».

Надо сказать, папа её был очень нежным и трепетным со своими «девочками», то есть женой, Галкой и её младшей сестрой. Все представители женского пола в его семье были выше его ростом, но он их всё равно называл «своими маленькими девочками». Наверно поэтому Галка получилась такой нежной и воздушной, прям как свежее безе.

Если, работая в началке, Галка вполне могла бы остаться старой девой, поскольку из мужиков в школе были только физрушник и трудовик, предпочитавшие женщинам чекушку, да старый физик, имевший смыслом жизни ставить всем двойки и пугать своих учеников контрольными, то в «пожарке» она стала нимфой, королевой, богиней.

Печалька только в том, что из всех тридцати трёх пожарных богатырей, как витязей прекрасных, влюбилась она в женатого. Мужик хорош, конечно, статный, крепкий, высокий (как раз под рост Галке), но жена держала этого мужика маленьким сыном, крепким контролем и шантажом.

То, что сначала было просто кокетством, потом крышесносом, потом чувством вины и безнадёгой, растянулось на три года Галкиной жизни. На момент Анькиного гавайского предложения Галка была в состоянии «порвато-поломато» вот уже месяц, но держалась мужественно. Я бы даже сказала, что её бывший Серёгин и то бледнее выглядел, когда попадал под наши с Аней пристальные взгляды.

Серёгин страдал, конечно, да и Галка тоже, но мы все втроём с Аней, включая саму Галку, решили, что ей нужен свой собственный мужчина для своей собственной личной жизни, а не вот этот витязь «и нашим и вашим».

Поэтому, рассматривая предложение Ани махнуть на другой конец света аж на два месяца, я думала о том, что вот Галке точно не помешало бы оторваться от этой Брянской действительности, в которой каждый день перед глазами маячит этот, зараза, образчик мужской сексуальной привлекательности в лице Серёгина. Как говорится: «С глаз долой – из сердца вон!»

В общем, заезжая на своём Пежо 107 за Галкой на работу, чтобы махнуть к Анне на сеанс одновременной связи с Гавайскими принцами, я в очередной раз испепелила взглядом попавшегося мне под руку Серёгина, как назло в этот момент прибывшего с тушения пожара.

Серёгин держал в руках шлем и стаскивал на ходу верх своего рабочего костюма, являя человечеству обтянутый футболкой и пОтом твёрдый торс.

Галка, потупившая взор, но вроде бы уверенным лёгким шагом порхающая в сторону моей машины мимо вернувшихся с вызова коллег, всё же была похожа на женщину, находящуюся на диете и уводящую саму себя от холодильника. Даже у меня, стойкой по отношению к крепким мужским торсам, слегка пересохло в горле от вида Серёгина.

Но! Я была научена прошлым горьким опытом и Галкины мужчины, пусть даже и бывшие, были для меня ну… как музейные экспонаты. Они прекрасны, но принадлежат всемирной культуре, как Давид в Пушкинском музее.

«Ничего, мы Галке получше найдём, богатого, а главное – неженатого,» - успокаивала себя я, выруливая под цепким взглядом Серёгина. От лёгкого волнения я наехала на бордюрный камень и заработала насмешку на лице врага в потной футболке. Ну и плевать. Газанула и скрылась в пыли на своём верном Пыжике.

Галка смотрела в окно на запылённые старые липы и клёны, и подозрительно шмыгала носом. Я ободряюще похлопала её по руке.

- Не печалься, Галчонок. Сессию мы сдали, мы умнички. Сейчас посмотрим на этих заморских принцев, может они плечистые и высокие. Вроде они при деньгах. У них вон, целый остров в собственности, если верить Анне. Ты же знаешь, она девушка практичная, не то что мы с тобой, доверчивые дурёхи. Её на мякине не проведёшь.

Галка повернулась ко мне своим милым личиком и постаралась улыбнуться через грустный взгляд своих больших глаз.

А вообще, я её понимаю. Служебные романы сильно осложняют жизнь и работу. Лучше не крутить личные отношения на работе, а уж если такое случилось и мешает, то надо работу менять. Хотя, легко сказать… Серёгину вон, куда менять? Он на своём месте, в смысле работы. Работу любит, даже не представляет себя без неё. Ну и зарплата по нашим, Брянским меркам, нормальная. Не бизнесмен, конечно, но стабильная, выше среднего, да пенсия, опять же, раньше…

А у Галки – тоже, зарплата уж точно выше, чем в началке была, да и привыкла она к коллективу…

Да что там Галка, у меня вон тоже на работе непросто всё в этом плане. Директор давно в тоске и неразделённой любви ко мне. Если б не жена его, вернее, если б не отец жены, давно бы пустился во все тяжкие. Но оно мне надо? Куда мне его потом девать, как надоест? Сам же меня и уволит от греха, вернее, от жены с её папой подальше. А меня моя работа в целом устраивает. Оклад сам по себе нормальный. Если продаёшь что-то – процент добавляется. Опять же, можно грустные глазки сделать и доверительно директору на непростую женскую судьбу пожаловаться, так он и премию на Новый год добавит в тайных надеждах. Держимся в общем пока что.