Остров Зверя

7. Смущение

Несмотря на разницу во времени с Москвой, уснуть мне было не сложно. Да и подругам, наверно, тоже. Очень уж мы были измотаны многочасовым перелётом с двумя пересадками и обилием впечатлений.

Однако же утром я проснулась. И проснулась раньше девчонок, потому что у них было тихо: я приложила ушко к двери Анны и к двери Галки. Вообще, странно было, что нас не поселили в соседних комнатах. Но, кто знает, может другие были заняты?

Хотя, на момент десяти утра по местному времени, дом не производил впечатления густо заселённого. Было тихо. Только крики чаек, да шум волн океана.

Ох уж этот океан. Ради него стоило проделать такой путь. Зелёные волны казались густыми как ликёр, они текли неспешно, переваливались одна через другую, нежно шлёпали по берегу, рассыпаясь белой пеной, которая начинала шуршать и пузыриться, расползаясь по чёрному вулканическому песку.

Выползла из номера я в просторном платье из лёгкого хлопка, в таком я обычно хожу по дому. И на халат не похоже, и движений не стесняет. Лёгкий ветерок раздувал мой Брянский сарафан воздухом пятидесятого штата Америки.

Аж зажмурилась на яркое солнце, наклонившись вперед, чтобы вылезти к нему лицом из-под тени от козырька балкона.

Услышала шорох за спиной и руки мои чуть не соскользнули с парапета. Охнула и отпрянула, оглянувшись на новые звуки.

Со стороны лестницы приближался Барни. Вот так сюрприз. А ведь нам обещали, что хозяева будут только к вечеру. Барни выглядел смущённым, что почему-то совершенно не стыковалось с его ростом и комплекцией. Однозначно, внешне он был не мишкой, а медведем: высокий, плечистый, немного косолапящий.

Мне сложно было сдержать улыбку.

- Хай. Айм сорри. Извини, то есть.

- Ничего, говори, на каком тебе удобно. Привет. Почему извиняешься?

- Мы обещали приехать к вечеру, - он присел осторожно на скамейку, стоящую у стены.

- А у тебя не получилось? – помогла я продолжить с лёгкой насмешкой.

- Да, - ответ его был прямым, но без дерзости и вызова, скорее, признанием в чём-то.

Я села рядом, чтобы поддержать его.

- И что случилось?

Тут его карие глаза расплескали лучики смеха:

- Я не удержался и приехал раньше, представляешь?

Тут и я рассмеялась. Очень уж это было непосредственно и честно с его стороны.

- Представляю. И давно ты тут?

- Больше часа. Сидел на кухне, сделал тесто для блинчиков. Потом услышал движение этажом выше. Поднялся, а тут ты. Мне повезло.

- Почему повезло? – удивилась я.

- Ну, что это ты, а не Аня, или Галя.

Я слегка обдумала ситуацию. Напрашивалось спросить: «Ты хотел встретить именно меня?». Но я решила не смущать его ещё больше и промолчала. Тут он хитро улыбнулся:

- Хочешь блинчиков?

- Твоих?

- Да, - с гордостью и радостью ответил он.

- Хочу, пошли.

- Пошли, иди за мной, - он встал и пошёл вперед удивительно лёгкой для своих габаритов походкой.

Вот наш президент как-то похоже ходит.

Да, так ходят люди, которые занимаются восточными единоборствами, я видела. Они словно перекатываются от пятки до носка, при этом пружиня и немного переваливаясь, словно большие кошки.

«Интересный человек,» - подумала я, наблюдая его спину до самой двери столовой. Хотя, если честно, не только спину. Интересно, он чувствовал, что я его разглядываю так беспардонно?

Он приоткрыл дверь широко, так, что я успела пройти за ним. Потом оглянулся и подмигнул мне, окончательно выведя меня этим из равновесия. Может, чувствовал всё же? Теперь мне уже стало неловко, и я спрятала своё смущение, сев на высокий стул. Стул был приставлен к кухонному острову, на котором располагалась плита с множеством конфорок. Рядом стояла миска с тестом.

Барни, продолжая улыбаться, словно сдерживал смех, снял с подвеса одну из сковородок и поставил на плиту. Далее я наблюдала, с какой ловкостью он выпекает пухлые блинчики, переворачивая готовые на большую тарелку передо мной.

Постепенно передо мной выросла целая башня из блинчиков. Тесто в миске кончилось и миска была отправлена в мойку. Из холодильника ловким движением были вынесены две коробочки с йогуртом. На столе образовались две красивые огромные тарелки и к ним вилочки.

Барни сел напротив меня, перекидал себе несколько панкейков и открыл баночку с йогуртом. Взял рукой один из блинов и макнул его в банку. Потом откусил. В глазах его плескалась насмешка.

«Вот ещё,» - подумалось мне, - «смущать – это моя прерогатива», - я открыла свою баночку и тоже рукой макнула туда блинчик, отмечая лёгкое удивление на лице Барни.

«То-то же,» - удовлетворённо задрала нос я, запихивая в рот половину блина.

Потом оглянулась вокруг, наметила чайник, вылезла из-за стола, включила его, нашла чашки. Теперь разглядывали меня, ну и пусть, ха, напугали козу капустой. Не сразу, но нашла чай и скоро поставила на каменный стол перед собой и Барни чашки с дымящимся паром чаем.

- ты с молоком может быть пьёшь? Извини, не спросила.

- Нет, но с сахаром, - он крутанулся на стуле, куда-то потянулся и на стол стукнула сахарница как в кафе, в форме груши, с торчащей вверху трубочкой.

Два опрокидывания стеклянной груши и две дозы сахарного песка быстрой струйкой упали в его чашку. Я молча протянула свою. Он и мне повторил это. Я с благодарностью кивнула.

Мы ели блинчики, запивали их чаем, молча, смеясь глазами. С чего я так по-дурацки улыбалась, кто б мне сказал? Спроси меня сейчас об этом, я бы только одно слово сказала – прикольный. Словно это бы что-то могло объяснить. Нет, это только было бы прикрытием для моего смущения.

Чай был выпит, блинчики больше не лезли в меня и, судя по выражению лица Барни, в него тоже уже не помещались. Хотя, в это сложно было поверить, чтоб в такого большого не поместились бы все блинчики завтрака этого и соседнего островов.

В этот момент открылась дверь кухни, и я обернулась на звук. В помещение мягко зашла мягкая женщина: невысокая, с круглым лицом, аборигенка, чем-то похожая на Ахе, который встречал нас ночью в аэропорту.