Остров Зверя

49. Мужчинам такое надо «переварить»

Галке в свой первый день работы я так и не позвонила. И Барни тоже. Первый порыв поделиться с подругой, услышать и увидеть её реакцию на новость, прошёл. Я вдруг захотела побыть наедине со своими мыслями и ощущениями. Моя жизнь резко и навсегда изменилась. И это изменение случилось не тогда, когда я легкомысленно окунулась в халявный рай, оказавшийся какой-то стивенкинговской чертовщиной. С острова, да и от этой чертовщины можно было сбежать, что я и сделала. А вот от эмбриона, развивающегося в моём животе – не сбежишь. И сама от себя не сбежишь.

Я умудрялась работать, делать повседневные вещи, не рассыпаться. Даже наоборот, я собралась, подтянулась, обрела новую ответственность.

Интересно, что не на секунду ко мне не заглянула мысль избавиться от беременности, хотя перспективы моей семейной жизни на сегодня расплывчаты.

Как сказать родителям? Пока не знаю. Пока не буду говорить, а потом как-то скажу, как есть. Мама, конечно, мозг мне вынесет. Не о таком она мечтала, не для того меня рОстила. Мозг будет выносить и драму из себя сотворять как на сцене. Это она умеет. Хотя, можно понять её разочарование, она ведь ждала, что я привезу богатого заграничного жениха, который будет ей подарки дарить и создавать зависть в глазах окружающих.

Папа отнесётся спокойно, я думаю. Даже в конечном счёте рад будет. Внуки - это классно.

Как кстати я отпочковалась от родителей, как кстати нашла квартиру.

В этот день, первый после такого открытия, я просто вернулась после работы в квартиру родителей, нажарила себе картошки и вкусно с удовольствием поела её с сосисками, да под мамину закрутку с огурцами и помидорами. Похоже на то, что еда теперь приобретает для меня особое значение. Не растолстеть бы.

И всё равно было себя жаль. И по Барни я скучала. Но звонить ему боялась. А вдруг он не обрадуется, или, ещё хуже, подумает, что я специально, чтоб подцепить муженька себе. Не знаю, у них там делают так, или нет. У нас тут так бы и сказали первым делом. У нас даже выражение под это есть – замуж по залёту.

Напившись чаю с пирожными Картошка, купленными по дороге, в соседней Кулинарии, отползла горевать на кроватку и поплакала. Поплакать – это вообще святое. Положила руку на низ живота, прислушалась к себе.

- Мишкой будешь. Ну, или придётся тебя Мишель назвать, если ты девочка. Оригинально, конечно, но ничего, окружающие переживут, и не такие имена сейчас бывают. Будем вместе тогда Битлов петь.

Протянула «Мишель, май бел…» От голоса своего невесёлого стало ещё печальнее, поплакала ещё. Потом уснула. Когда беременная, надо много спать. Читала где-то.

Утром проснулась опять ни свет, ни заря, наверно потому что уснула рано. Собрала чемодан и пару сумок, посмотрела критично на их объём и решила лучше доплатить таксисту за помощь. Вызвала такси, объяснила, что мне нельзя тяжёлое поднимать, для надёжности сразу добавила таксисту двести рублей. Водитель помог мне занести вещи в арендованную однушку.

В комнате было всё просто, без понтов: обычный ремонт со светлыми обоями в мелкий цветочек, простая полуторная кровать. Столик журнальный, пара кресел, шкаф-купе. Вся мебель из салона Димыча. Ну и правильно.

На кухне обязательный минимум в наличии, всё нетронутое. Тёща Димкина так до этой квартиры не доехала, а рука Димыча в обстановке ощущалась. Могу понять, почему он в сердцах чуть не продал квартиру: он старался, а его старания не пригодились. Ну, зато пригодились мне.

Сделаю для салона Димыча лендинг и заодно продажи через этот одностраничный сайт подниму. Мне теперь за квартиру платить и вообще, на дитё деньги нужны.

Барни? Да, я позвоню. Вообще то нечестно скрывать. Это и его касается. А как он там сам решит, это его дело. Вот уж точно на шею ему вешаться не буду.

Я сидела на кровати. Передо мной на полу дышал внутренностями раскрытый чемодан. Я подтупливала, глядя на вещи. Посмотрела на время на экране телефона в моих руках. Может рано ещё говорить? Срок то маленький у меня.

Зажмурилась. И сколько я буду бегать от этого разговора? А даже если и маленький срок, даже если вдруг не удержится во мне это маленькое зёрнышко, почему я должна одна нести всё это?

Сейчас там, в Гонолулу, примерно десять вечера. Не так уж и поздно.

Собравшись с силами, волевым усилием, я разблокировала экран, открыла вацап и позвонила Барни. Прижимая трубку к уху, я слушала гудки: один, два, три… Не берёт. Только хотела встать с кровати, как он перезвонил. От волнения даже ноги ослабели, плюхнулась обратно, ответила, включив громкую связь.

- Привет, Барни. Как ты?

Мой голос слегка дрожал от волнения, заставила себя собраться.

- Привет. Извини, не успел ответить сразу. Я нормально.

- Ты один сейчас? Тебе удобно говорить?

- Да, один, а что-то случилось?

- Случилось. Но сначала я хотела выразить тебе своё соболезнование по поводу смерти твоих родителей. Вы не нашли их, но думаете, что они погибли, так ведь?

- Да. Спасибо за это, соболезнование.

- У нас так принято говорить. Но я на самом деле хотела бы поддержать тебя.

Тут жалость к Барни, его маме и к себе, выплеснула наружу и голос мой дрогнул в коварных слезах.

- Не плачь. Я слышу, ты плачешь.

- Мне жаль тебя и маму твою, и Руди. И даже папу наверно жаль, хоть он и не был собой в полном смысле этого слова.

- Да. Я не знаю, что сказать.

-Прости, что я уехала.

- Ничего, я понимаю. Я не обижаюсь. Это было рискованно оставаться.

- Но Аня смогла, а я нет. Я чувствую себя виноватой, но только немного. Потому что просто не такая смелая как она.

- Тебе не надо быть такой смелой, не обязательно.

- Спасибо, что ты не обижаешься. Это важно для меня.

- Спасибо тут лишнее. Это я, мы, втянули тебя в опасное приключение. Наверно я должен просить у тебя прощение, а не наоборот.

- Хорошо, тогда давай договоримся, что мы квиты: ты простил меня, я – тебя, - получилось улыбнуться сквозь слёзы.