Остров Зверя

50. Когда всё хорошо

Тошнота подкралась коварно и наступила неожиданно. Одно дело слышать про неё и читать, другое – испытать на себе. Этим утром я только свесила ноги на пол, как поняла, что меня тошнит. Не так, чтобы бежать к унитазу, но однозначно подташнивает, подленько так, задним фоном, давая понять, что это надолго.

- Нууу, ладно, что поделать, - смиренно сказала я сама себе и отправилась на кухню. Есть то всё равно надо. Только аккуратно, а не как вчера.

Творожок с грушей упал в желудок нежно и заботливо. Прислушалась к себе: интенсивность тошноты не усилилась. Ну и на том спасибо.

Из зеркала на меня смотрела молодая женщина с синяками под глазами, слегка опухшей от сна физиономией и бледным лицом.

Подвела глаза, мазнула ресницы, убрала волосы в гульку на макушке. Не понравилось: стала похожа на училку. Переделала причёску в хвост на макушке. Так более оптимистично.

Потяжелевшая грудь распирала ночнушку на бретельках. Так придётся скоро переселяться в футболки для сна. Желательно посвободнее.

Наверно неделя прошла с моего звонка Барни. Он ничего не ответил и не позвонил. Я прилаживалась к своим новым ощущениям, жила повседневными делами. Иногда плакала, просто потому что жалела себя и почему бы не поплакать, если хочется. После слёз мне становилось легче. Оставалось надеяться, что мелкий в моём животе не вырастет плаксой.

Галка несколько раз заходила ко мне. У неё с Серёгиным всё хорошо, они там развода ждут. Ну, когда Серёгин со своей женой разведётся. Планируют с Галкой расписаться по-тихому. Ха, кто им даст, по-тихому. Поздравим всё равно громко, я Галкиных коллег знаю, даже с начальником знакома, так что поздравление, как минимум, организуем.

Родители мои ещё не вернулись из Адлера. Хотя, я звонила им, «обрадовала» тем, что ушла в свободное плавание в съемную квартиру. Папа похвалил меня за самостоятельность, за что сразу схлопотал от мамы, которая ещё кажется не поняла, как отнестись к тому, что доча срулила из родного гнезда. Про беременность я им пока не сказала.

Смотрю в окно. Чуть впереди и правее – вход в парк. Хорошее место. Мне всё-таки повезло. И поликлиника недалеко.

Звонок в дверь. Блииин, набросить хоть что-то, шаль вот, вязанная. В дырочку, но хоть что-то. Кого там принесло в восемь утра? Хорошо хоть день у меня выходной.

За приоткрытой дверью Барни.

Сердечко моё ууух, в желудок с холодком провалилось. Первый порыв – живот прикрыть рукой.

Похудевший, лицо уставшее, улыбка осторожная, в глазах вопрос.

- Привет, - тихо.

- Привет, - в моём голосе вопросов больше.

Не просто вопросов, а вопросов с пристрастием, с обидой. Хотя, что это я, он прилетел, в такую даль. Не надо заводиться, да и пугаться тоже не надо.

За его спиной – большой чемодан. Не сдержала улыбки, с вещами, значит.

Стою, жду слов. Вздохнул, встал на одно колено.

Ах ты ж, батюшки! Рука моя от живота переместилась к сердечку, поймать его.

Достал из узкого кармана джинс коробочку, протянул неловко. Смотрит мне в глаза аки телок.

- Выйдешь за меня?

Не смогла сдержаться. Дура я, конечно, засмеялась. Зато с души отлегло, и у меня, и у него.

- Ох, ты фильмов что-ли насмотрелся?

Взяла коробочку, заглянула в неё. Кольцо, с бриллиантом. Бывает же такое. Отошла в сторону.

- Заходи.

Протолкался, громадина, со своим чемоданом, стоит, неуклюжий. Коробочку в сторону куда-то сунула, привстала на носочки, обняла. Губы мои словно прощение, разрешение войти и остаться.

Вошёл и остался, донёс до кровати сначала. Соскучились, утонули друг в друге. Нежен был словно сломать боялся или навредить.

Поплакала, куда же без этого. Только от радости. Не понимала даже, насколько соскучилась. Вот сейчас только поняла, чувствуя запах, тепло кожи, дыхание, прикосновение этих рук.

Улыбнулся моей слезе, вытер её на моей щеке.

- Соскучился. Прости, что не сказал ничего. Не знал, что сказать.

- Ты на время приехал? – задала вопрос, который меня больше всего беспокоил.

- Нет, я насовсем, если ты пустишь. Где скажешь, там и будем жить.

- И тут готов? Тут снег с октября по май, - строго предупредила я.

- Не страшно.

- Хорошо, тогда тут. Пускаю.

Стиснул. Приятно. Хотя, дурак. Ну как я могу его не пустить? Словно сейчас непонятно всё было.

- Должна предупредить, я очень эмоционально лабильная, то есть психануть могу на ровном месте, а поплакать вообще – святое дело, по любому поводу.

- Понял. Ты себя не очень хорошо чувствуешь, да?

- Часто хочу есть, но меня тошнить стало. Вот незадача. Как теперь всё это совместить? – сказала я озадачено.

Барни хмыкнул.

- Ничего, как-нибудь приладимся.

- Да. А ты знал, что у меня выходной сегодня?

- Мне Галка сказала.

- Значит, вы в сговоре? – уточнила я очевидное.

- В сговоре. И с Аней тоже, - Барни погладил меня по голому плечу и, оценив видимо, что оно прохладное, натянул на него шаль, лежавшую рядом.

Ну, я, впрочем, не была против такого сговора.

- Видела бы ты, как меня Моана провожала, - начал было Барни, но я перебила строго:

- Это кто такая?

- Это тётушка, у которой отель в Гонолулу, где мы с братом и отцом часто останавливались.

- Ну и что она сказала, - смягчилась я.

- Говорит, пропадёшь ты там, это ж конец света, Россия эта. Медведи там, говорят, по улицам ходят.

- Медведи? –переспросила я со смехом, - Ага, одним медведем больше будет теперь. Хотя, двумя больше.

- Кто второй?

Я молча положила его руку себе на живот. Барни замер.

- Это хорошо.

- А Тёмный бы хотел его забрать, - словно пожаловалась я.

- Тёмный или рассыпался, или очень слаб. В любом случает, он над нами власти теперь не имеет. Скалу ту, с водопадом, взорвали. Засыпали пещеры.

- Думаешь, это что-то сильно решит?

- Не знаю. Сделали что в голову пришло. Несколько раз приходили туда на катере, забрали несколько собак и других домашних животных, отвезли людям в деревню.