Осуждённая попаданка или двойные неприятности

Глава 2

Какого рожна происходит?

Это была моя первая мысль после смерти. Или я не умерла? Я же чувствую тело. Оно болит. Точнее, желудок не просто сводит, он сжимается в последних конвульсиях.

Через не могу приподнимаюсь из какой-то лужи.

Разлепляю глаза. Я явно нахожусь не на дне речки, не в машине и даже не в больнице.

Вокруг меня большое светлое помещение со столом в центре. Штук десять резных, даже на первый взгляд дорогих стульев расставлены вокруг него. На полу паркет, красивый, золотистый. На стенах картины в больших резных рамах. И как апофеоз моего абсурда – огромная люстра на потолке.

Сил подняться на ноги не было, поэтому я просто села. И какое-то время вертела головой и хлопала глазами.

Я же точно помнила, как захлебывалась противной речной водой. Так где же я?

Это такое странное посмертие? Или это что-то типа зала ожиданий? Сейчас явится какой-то субъект (женщина, мужчина, ангел или просто гуманоид, неважно) и начнет мне вещать о том, что я умерла и бла-бла-бла.

Так где же он? Что-то не видно.

Да и обстановка обычно не такая. Все и всегда представляют это как пустое белое пространство или абсолютную темноту. Но никак не столовую комнату.

И разве я должна чувствовать? Если я умерла, у меня уже не может ничего болеть.

А тем временем желудок пытался сам себя переварить и громко возмущался невозможности данного действа.

О, вспомнила! Я же слышала голос, женский голос. Так, может, это оно самое? Так она ничего и не сказала. Пожелала удачи, и все.

Что-то я запуталась…

Я хмурилась и пыталась отрешиться от боли в желудке. Тем более еще и обоняние порадовало появлением. Запах от лужи стоял отвратный. Я немного пригляделась и поняла, что эта лужа – не что иное, как рвота. Желудок от впечатлений даже попытался меня покинуть.

Пришлось собирать конечности в кучу и подниматься. Как же это оказалось тяжело. Сил не было от слова совсем. Руки тряслись, ноги не слушались. В итоге я просто отползла от лужи.

Пол был теплый. Я лежала, раскинув руки и ноги. Смотрела в потолок и пыталась прийти в себя. Голова перестала кружиться. Желудочные конвульсии тоже сошли на нет. Горло тоже постепенно перестало болеть. В общем, тело приходило в норму.

Вопрос: что за тело, где я и почему никого нет вокруг? И почему никто не встречает свежеумершую меня?

Пол был теплый, но жесткий. И нельзя же вечно лежать тут и ждать чего-то?

Уже намного увереннее я поднялась. На мгновение голова опять закружилась. Пришлось переждать.

Мелкими осторожными шагами я выбралась в холл. Это было огромное пространство с потолками не меньше восьми метров. По правую руку от меня были высокие двустворчатые двери, а по левую – широкая лестница на второй этаж.

И что же мне стоит попытаться взять штурмом? Учитывая мое состояние, подняться по лестнице будет подвиг, но и двери эти сдвинуть с места – не меньший.

И все-таки желание выйти на воздух взяло верх. Решительно я направилась к двери. При этом оглядывая помещение. А посмотреть было на что.

Возле лестницы стояли две статуи в полный человеческий рост. Слева девушка с подносом, а справа мужчина с мечом, который упирался острием в пол между его широко расставленных ног, и другой рукой, прижатой кулаком к сердцу. Своеобразное приветствие.

Чуть дальше двери было высокое окно, закрытое наглухо гардинами. А что же с другой стороны двери?

Я обернулась и замерла в шоке. Там было огромное зеркало, по высоте не уступающее дверям, метров пять в высоту. А из него на меня смотрела тощая девчонка с каштановыми короткими волосами и большими раскосыми глазами.

Мозг отказался складывать пазл из произошедшего и отключился.

Очнулась я снова на полу. Хорошо, что ни обо что головой не приложилась. С кряхтением приподнялась, словно старуха, и вновь посмотрела в зеркало.

Встретилась с изумленным взглядом серых глаз все той же девчонки. А дальше, ей-богу, было как в фильмах: ощупывание, разглядывание и даже тыканье в зеркало пальцем.

Через какое-то время я убедилась, что теперь это тощее недоразумение – я. Как? Другой вопрос.

Моя мама художница. И постоянно рисует всяких фантастических тварей, фантазируя, что где-то есть миры, в которых они живут.

Я тоже личность творческая, но в сказки давно уже не верю. Свою сказку каждый создает сам – вот мой девиз.

А вот теперь моя вера во всякое разное пошатнулась. В зеркале явно отражалась я теперешняя, совершенно не похожая на предыдущую.

Утонула в такси крашенная профессионалом в салоне блондинка с хорошей фигурой, но без особо выдающихся округлостей. Глаза у меня были медовые. Губы намного тоньше, но мне все нравилось. Только аккуратный носик был как у меня.

И это недоразумение было одето в шикарное платье из тончайшего шелка бирюзового цвета, с вышивкой синей нитью по подолу, рукавам и вырезу. Простой треугольный вырез открывал тонкие ключицы, а длинные рукава скрывали тонкие руки. В таком платье на прием какой ходить, а не на полу валяться. Хотя платье висело, как на вешалке.