Осуждённая попаданка или двойные неприятности

Глава 8

Я до сих пор нормально не разобралась, как делаются сами артефакты, если это не отдельная магия.

А к кому идти за такими знаниями, как не к артефактору со стажем. Но в комнате отца я не нашла. Он оказался в саду, куда, конечно же, заглянула в последнюю очередь. Столько времени потратила на его поиски…

Оказалось, что он проверял работу артефактов, державших все это время щит над домом.

– А вы научите меня делать артефакты?

– Боюсь, это невозможно. Чтобы создать артефакт, нужно владеть силой камня. А у тебя ее нет.

– Ну, хотя бы теорию вы можете объяснить, – не отчаивалась я. Хотя на самом деле я знала, что нужна магия камня, но на что-то надеялась. В моем мозгу все время мелькала мысль, что, если я из другого мира, мне удастся разглядеть то, чего не замечали они. И мне почему-то хотелось в это верить. Иррационально, но факт.

– Зачем тебе это? – нахмурился отец.

– Теория тоже важна, – ответила я.

Глупо. Знаю. Но что еще я могла ему ответить? Что ищу то, чего не видят они, коренные жители этого мира? Бред.

Отец, немного подумав и пожевав губы, все-таки решился мне объяснить теорию создания артефактов.

А суть оказалась до безобразия проста. Маг камня видел его структуру, находил пустоты и заполнял их заданными функциями. Это если вкратце.

– Почему этого нельзя делать с другими веществами? – задала я мучивший меня вопрос.

– Остальные вещества изменчивы и достаточно быстро и легко теряют заложенные свойства. Камень же – вещь, создаваемая веками. Он долговечен и непоколебим.

Речь вышла пафосной, но суть до меня дошла. Кристаллическая решетка вещества. Вот в чем суть. Они этого еще не знают, а в моем мозгу всплыли воспоминания с уроков физики и химии моего мира.

Если мне не изменяет память, существует четыре вида кристаллических решеток. И именно атомная решетка является структурой камней и считается самой твердой. Но ведь второй по твердости является металлическая решетка. То есть металлы тоже могут быть артефактами, пусть и слабее или недолговечнее, но уж точно могут. Попробуйте сломать металлическое изделие. Ну кроме проволоки…

Так что он не особо расстроил меня. Наоборот, мне непременно захотелось создать именно такой артефакт.

– Ты мне покажешь, как создаешь артефакт? – я так разволновалась, что перешла на «ты».

– Конечно, если ты хочешь. Но не здесь, дома. Там у меня мастерская. Это же домик для отдыха, летний. Здесь я никогда не работал.

На этом мы разошлись. Я побежала готовить ужин, а отец продолжил возиться с артефактами. Мне было интересно узнать, что именно он с ними делает, но для человека, не понимающего в их создании и работе ничего, это будет трудно понять.

На пороге я столкнулась с Дронером. А меня так потряхивало от нетерпения, что я позвала его с собой на кухню.

– Чего без дела стоять и смотреть? Хоть помогать будете.

Дронер ничего не ответил, но пошел за мной. И не понять, согласился помочь или просто проигнорировал.

– Можете принести овощи из кладовки? – обратилась я нему.

Он просто смотрел на меня какое-то время, а потом шумно вздохнул и кивнул. Я ему перечислила необходимое, и началась работа. Нет, я не привлекала его к самой готовке, но в этот раз сервировал стол именно он.

– Вы давно этим занимаетесь? Ну, работаете наблюдателем? – Когда рядом есть живой человек, сложно молчать. Или это у меня передоз молчания за полтора года?

– Я не работаю наблюдателем. Просто так получилось. Назначили.

Больше он на мои вопросы не отвечал. Ну что ж, человек хочет держать дистанцию, и это его право.

За ужином я все-таки спросила отца, что там с артефактами. Оказалось, что все в порядке. Перед моим заключением все артефакты в доме и в саду зарядили так, чтобы на весь срок хватило. Но чем чаще артефакт используется, тем быстрее разряжается. И никто не мог гарантировать, что какой-то не разрядится раньше времени. На этом месте я вспомнила про артефакт для мойки в кухне.

Я хотела было рассказать, но вовремя осеклась. Ведь если так, то получается, настоящая Лауретта его разрядила. И что она с ним делала, я понятия не имею, а об этом меня точно спросят. Вот и промолчала. Почему не сказал Дронер, другой вопрос.

Отец рассказал то, что я и так знала из книг, но слушать его все равно было интересно. Когда он говорил об артефактах, его взгляд менялся. Чувствуется, что они его страсть.

После ужина я не стала себе изменять и направилась в музыкальную комнату. Но я впервые не знала, что играть. Вроде бы настроение хорошее, надо сыграть что-то веселое, но попса моего мира здесь не принята, а меня могут услышать.

Решила спеть что-то из их песен. Да, в библиотеке имелся сборник песен, его я выучила за это время. Но все их песни были лирическими, а сейчас мне хотелось динамики.

В итоге я запела песни Виктора Цоя. И начала с «Кукушки». А на песне “Мы ждем перемен” заметила слушателей.

– Интересная песня. Необычная, – проговорил отец из двери. А Дронер ничего не сказал, только смотрел как-то очень пристально. Не считает же он песни нарушением закона?