От "чужой" до "любимой"

Глава11: в тисках тишины

Неделя строгого домашнего ареста пролетела в странном, лишённом красок вакууме. Дни были похожи друг на друга, как близнецы: подъём, скупой завтрак под молчаливым взглядом отца, путь в школу с ощущением, будто ведёшь себя на эшафот, и обратный маршрут — без единого лишнего шага в сторону. Телефона не было. Связь с внешним миром поддерживалась через старый ноутбук, на котором можно было делать уроки и, украдкой, когда родителей не было дома, заходить в общий школьный чат. Там было тихо. Подозрительно тихо. Ни новых фотографий, ни мемов с её участием, ни даже перешёптываний о ней в личных сообщениях, которые Луна иногда пересказывала. Райан будто растворился. Марк Вост вернулся в школу с едва заметным желтоватым следом под глазами и с новым, нечитаемым выражением лица. Он не смотрел в её сторону, но и не участвовал больше в каких-либо групповых активностях на переменах. Он стал одиночкой.

Именно эта тишина беспокоила Свету больше всего. Это была тишина перед землетрясением. Она чувствовала её каждой клеткой — тяжёлую, густую, наполненную невысказанными угрозами. Давление, которое раньше исходило от насмешек и открытой агрессии, теперь сменилось давлением ожидания. Что он задумал? Когда это случится? Отец следил за её поведением как ястреб, и любое неверное движение, любой намёк на «проблему» в школе могли привести к новым санкциям. Она ходила по тонкому канату над пропастью, где с одной стороны была ярость отца и катастрофические последствия для семьи, а с другой — непредсказуемая месть Райана.

Единственным светлым пятном стали редкие, украдчивые встречи с Луной и её подругами. Они собирались в самой дальней части школьного двора, возле старой оранжереи, которую почти не посещали другие ученики. Джейси, Эмили и Элис, хотя и учились в параллели, стали для Светы своеобразным окном в нормальную школьную жизнь, которой она была лишена.

— Он что-то замышляет, — сказала как-то Эмили, разламывая булочку. Её обычно жизнерадостное лицо было серьёзным. — Марк вчера на тренировке (они ходят в один спортзал после школы) вообще не разговаривал с Райаном. Сидел в стороне. А Райан… он как робот. Тренируется, не смотрит ни на кого. Даже на девчонок, которые обычно вокруг него вьются, не обращает внимания.
—Это ненормально, — кивнула Джейси. — Для Райана. Он либо в глубокой засаде, либо… он действительно считает, что уже выиграл.
—Он не выиграл, — тихо, но твёрдо сказала Света. — Он просто изменил правила. И я пока не знаю, как играть по этим новым.
—Играть вообще не стоит, — посоветовала Элис, самая осторожная из них. — Ты должна просто переждать. Стать скучной, неинтересной мишенью. Он потеряет интерес.
Но Света знала,что это невозможно. Райан не из тех, кто теряет интерес. Он из тех, кто добивает. А тот факт, что он молчал, лишь означал, что его следующий удар будет рассчитанным и, возможно, окончательным.

Однажды после уроков, когда Света, как обычно, спешила к выходу, её окликнул Гарри. Тот самый «ботаник», с которым её свела злая шутка Райана. Он стоял у своего шкафчика, сгорбившись, и не смотрел на неё.
—Эм… — начал он, копаясь в груде бумаг.
Света остановилась,насторожившись. Любое внимание сейчас было потенциально опасным.
—Да?
—Я… мне нужно вернуть тебе это, — он протянул ей аккуратно сложенный листок. Это была её старая контрольная по физике, которую она, по-видимому, обронила ещё в первые дни. — И… я хотел извиниться.
Света взяла листок,удивлённая.
—За что?
—За… за всё это, — он махнул рукой в сторону пустого теперь коридора, но смысл жеста был ясен. За травлю, за фотографии, за ту роль, в которую его вписали против его воли. — Я не просил, чтобы меня… вовлекали. И мне жаль, что из-за меня тебе тоже досталось.
В его словах не было жалости к себе.Была усталая, горькая констатация факта. Он был таким же заложником ситуации, как и она, только его тюрьмой было всеобщее презрение, а её — тишина и страх.
—Тебе не за что извиняться, — честно сказала Света. — Это не ты придумал эту идиотскую историю. И… мне тоже жаль, что тебя в это втянули.
Гарри кивнул,и на секунду в его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. Два изгоя, случайно столкнувшиеся в эпицентре чужой войны, молча признали друг в друге жертв обстоятельств. Он захлопнул шкафчик и быстро пошёл прочь, растворившись в боковом коридоре.

Эта странная, короткая встреча оставила в Свете смешанное чувство. Было грустно и горько, но также появилась слабая искра чего-то похожего на… солидарность? Она не была одна в этом абсурдном спектакле. Были и другие, на кого падали осколки снарядов, выпущенных Райаном.

Наступила пятница. Последний урок — химия. Мисс Вуд, строгая и принципиальная, объявила о начале подготовки к годовому проекту. Проект нужно было делать в парах. В классе поднялся шум — все начали переглядываться, быстро договариваться с друзьями. Света замерла. Она знала, что никто не захочет с ней работать. Быть её напарником теперь означало автоматически попасть в поле зрения Райана и, возможно, разделить с ней её «проклятие». Она готова была уже мысленно смириться с тем, что будет работать одна, как вдруг мисс Вуд подняла руку, призывая к тишине.
—Так как состав класса неоднороден, а тема проекта требует серьёзного подхода, я сама сформирую пары. На основе успеваемости и… потенциала.

Она начала зачитывать список. Имена летали мимо ушей Светы, пока она не услышала своё.
—Светлана Новикова.
Сердце ёкнуло.Она подняла глаза.
—И Райан Смит. Вы будете работать вместе над темой «Коррозия металлов и методы защиты». Материалы на столе. Жду от вас серьёзного исследования и презентации.

В классе наступила мёртвая тишина. Даже мисс Вуд на секунду замолчала, почувствовав наэлектризованность атмосферы. Все взгляды метались от побледневшей Светы к Райану. Он сидел на своём месте, откинувшись на спинку стула. На его лице не было никаких эмоций. Ни удивления, ни злорадства, ни гнева. Он просто медленно повернул голову и посмотрел на неё. Этот взгляд был страшнее любого смеха или угрозы. В нём читалось холодное, безразличное принятие. Как будто мисс Вуд только что сообщила, что ему нужно будет почистить картошку, а не работать с личным врагом.