От ненависти до любви

Дима(4)

— Ты так и будешь молчать? — я разорвал липкую тишину, заполнившую салон машины.

Отец не обронил ни слова с тех самых пор, как вышел из моего класса, и теперь молчание давило на меня, словно плита. Когда он так молчит, жди беды.

Я изучал его профиль, пытаясь прочесть между суровых линий. Как две капли воды, и внешне, и в характере. Разве что я, пожалуй, более взрывоопасен.

— Я жду, когда ты сам заговоришь, — спокойно ответил он, не отрывая взгляда от дороги. Голос его был ровным, как натянутая струна.

Так и думал, что ботаничка про меня ему что-то сказала, поэтому он на меня злится.

— Я же сказал, я ничего не делал! Это случайно вышло. А она устроила цирк, обвинила меня во всём, — проворчал я, раздраженный недоверием.

Ярость закипала внутри. Эта ябеда… Самая прилежная ученица, самая правильная, всегда норовит выслужиться, показать, какая она умная. Она меня просто выводит из себя! Но я бы никогда не стал специально ничего ломать. Не такой я мерзавец. Но Дане, конечно, проще всего свалить всё на меня.

– Я знаю, что ты не виноват.

Я выдавил жалкое подобие улыбки и отвернулся к окну, ища спасения в безмолвном пейзаже. С ним-то у меня идиллия. Сергей Громов – лучший отец на свете, мой личный супергерой. Только иногда злится на меня и начинает учить жизни. Хотя, чего греха таить, я и сам хорош. Далеко не идеальный сын, в отличие от моего безупречного старшего брата Никиты.

Едва переступил порог дома, предвкушая долгожданный ужин и встречу с друзьями, как меня перехватил отец, жестом приглашая в свой кабинет.

– Дима, я уже всё решил. Одним выстрелом двух зайцев, – сказал он, нависая надо мной.

– Какие еще зайцы, пап? – растерянно спросил я, чувствуя, как тревога ледяной змеей заползает под кожу.

– Упрямые...высокомерные...вспыльчивые, — произнес он странным тоном.

– Мне не нравится твой тон, – пробормотал я, пытаясь скрыть нарастающее беспокойство.

Он что-то задумал и мне это не нравится.

– А мне не нравится твое поведение, сынок, – отрезал он, словно клеймом выжигая каждое слово. – Ты развязал войну с девушкой. Нескончаемые гулянки, отвратительные оценки. Неужели мы тебя этому учили? – его укоряющий взгляд обжег, словно раскаленное железо.

– Так и знал, что эта ябеда нажаловалась, – пробурчал я, отводя глаза, полные стыда и раздражения.

– Девушка мне ничего не говорила. И прекрати называть ее подобным образом, – сдавленно выдохнул он, в его голосе сквозило неприкрытое раздражение.

Спорить было бесполезно, как пытаться остановить течение реки ладонями. Оставалось лишь подчиниться.

– Ладно. Я все понял, – сухо бросил я, мечтая поскорее захлопнуть эту неприятную тему с зубрилой.

Отец усмехнулся, в его глазах плясали искорки сомнения, а после, с приторной улыбкой, произнес:

– У меня для тебя хорошая новость.

Внутри все похолодело, нервы натянулись, как струны перед взрывом.

– И какая же? – настороженно поинтересовался я.

– Отныне Дана будет твоим репетитором. Она поможет тебе самостоятельно подготовиться и успешно сдать экзамены, – объявил отец, обрушивая новость, как ледяной душ.

Несколько секунд я пытался переварить услышанное, словно пытаясь разгрызть кусок гранита. Ущипните меня, скажите, что это дурной сон.

– Чего? Ты меня решил разыграть? Это не смешно, папа.

Отец лишь равнодушно пожал плечами, словно речь шла о погоде.

– Нет. Это правда.

Возмущение и шок сжали горло, словно железный обруч. Я не ожидал такого удара в спину от родного отца. Одна мысль о том, что эта ботаничка будет рядом, взорвала внутри меня бурю чувств, которые не в силах контролировать.

– Это грязная игра! За что такая жестокость? Я не заслужил этого ада! – выплюнул я, задыхаясь от ярости.

Дверь с треском распахнулась, и на пороге возникла мама с испуганным лицом.

– Что здесь творится? Что за вопли? – она встревоженно переводила взгляд с меня на отца.

Моя мама – ангел во плоти, воплощение понимания и доброты. Мать троих сорванцов, всегда готовая прийти на помощь, окружить заботой. Отец порой суров, но она всегда окутывает нас теплом и сочувствием. Сейчас ее поддержка была нужна как воздух, ведь папа всегда прислушивался к ее мнению.

– Мам, умоляю, поговори с ним, пока я не сорвался, – взмолился я. – Родной отец преподнес мне такую свинью, что врагу не пожелаешь.

Она вопросительно посмотрела на отца, тот лишь сухо кивнул в ответ, а после мама задумчиво поджала губы. Я замер, наблюдая за их безмолвным диалогом. Между ними царила особая связь, позволяющая понимать друг друга без слов. Раньше это казалось мне трогательным, а теперь заставляло нервничать еще больше.

– Хватит устраивать балаган. Сам виноват, что отказался от всех других репетиторов. Больше никаких поблажек, сынок. Будешь заниматься с Даней. И точка, – отрезал отец, словно рубил канаты.

– Папа, нет, – спокойно произнес я, чувствуя, как надежда тоненькой ниточкой еще держит меня на плаву. – Я буду заниматься усерднее. Найду другие способы. Но только не надо мне искать репетиторов. Сам справлюсь.

Отец остался непреклонен. Его взгляд, обычно теплый и любящий, сейчас был тверд и решителен, словно гранитная скала. Я знал, что спорить бесполезно. Когда он принимал решение, его уже ничто не могло поколебать. Мой голос утонул в этой неприступной стене отцовской воли.

– Другие способы не сработали, – холодно парировал он. – Твоя успеваемость падает, а экзамены не за горами. Дана – лучший репетитор, и мы не можем позволить себе упустить эту возможность

– Она меня бесит уже одним своим видом. Эта выскочка возомнила себя невесть кем. Я не хочу иметь с ней никаких дел, – прошипел я, сжимая кулаки до побелевших костяшек.

Перед глазами возник ее образ, эти проклятые зелёные глаза, прожигающие меня презрением и ненавистью. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение.

– Дима, что за агрессия? – Мама встала рядом с отцом. – Если твой отец сделал её твоим репетитором, значит на то были причины. Мы стараемся ради тебя. Ради твоего будущего, – мама сделала шаг ко мне, коснулась моей щеки ладонью.