От ненависти до любви

Дана(5)

– Я поверить не могу, что тебя заставили быть репетитором Димы, – возмутилась Анжелика, моя одноклассница, верная подруга. В её голосе сквозило неприкрытое негодование.

– Меня никто не заставлял, Анж… Просто… попросили помочь. Взамен на их помощь, – пробормотала я, опускаясь на стул. Слова звучали жалко и неубедительно.

Взгляд Анжелики, полный сочувствия, коснулся меня, словно мягкое прикосновение. Она была лучиком света в этом классе, единственной, кто сразу же протянул мне руку дружбы, в то время как остальные смотрели свысока, как на чужую. Анжелика очень добрая и всегда на моей стороне. Но есть один минус.... Анжелика еще дружит с Громовым с первого класса. Из-за этого я стараюсь не вмешивать её и не рассказываю, насколько сильно ненавижу этого задиру.

Но она, как верный рыцарь, всегда готова была меня защитить. И сейчас, когда я вынуждена была прибегнуть к её помощи, она вновь встала на мою сторону.

Прикрыть меня перед родителями – вот какая миссия ей предстояла. Им я уже успела рассказать сказку о внезапно свалившемся на нас групповом проекте, якобы заданном учительницей. Узнай отец, что я буду торчать после школы с парнем, тут же поставил бы крест на этой затее. Поэтому пришлось приплести к нашей истории ещё и Анжелику, для убедительности.

– Давай я поговорю с папой Димы? У нас очень тёплые отношения, он меня выслушает, – не унималась подруга, будто чувствовала надвигающуюся бурю.

Сергей Громов дал мне понять с недвусмысленной ясностью: отказа не примет. Откажу – и прощай, моя мечта о победе, мои бессонные ночи, вложенные усилия, всё это рухнет в одночасье из-за циничного и самоуверенного задиры. Нет, я справлюсь. Всего пара месяцев. Перетерплю.

– Нет, не надо, – улыбнулась я, стараясь придать улыбке убедительности, отчаянно желая скрыть дрожь в голосе.

– Как знаешь, – пожала она плечами, но тут же нахмурилась. – Но если Дима посмеет тебя обидеть, я перестану с ним разговаривать. Совсем от рук отбился.

Мне не хотелось думать о нём, что уж говорить о встрече. Пронзительный звонок разорвал тишину класса, ученики торопливо заняли свои места. Сердце бешено заколотилось в груди, как пойманная птица, когда в дверях появился Громов. Я отводила взгляд, но чувствовала на себе его прожигающий взгляд, словно он сверлил меня насквозь. Он явно был недоволен. Недоволен мной.

Я с облегчением выдохнула, когда в класс вошла Клавдия Петровна. Она, как спасительный маяк, отвлекла внимание надвигающейся грозы.

Но облегчение оказалось мимолетным. Следующие слова учительницы обрушились громом среди ясного неба.

– Громов, встаньте, – обратилась она к парню, и в голосе её послышалась сталь. – С этого дня вы сидите рядом с Багаевой. Берите рюкзак и пересаживайтесь.

Казалось, время остановилось. Все замерли, ошеломленные внезапностью. Я всегда сидела за первой партой с Анжи, это было незыблемым правилом нашей школьной жизни.

– С какой стати? Мне и отсюда прекрасно видно, – с нарочитой небрежностью бросил Громов.

– А я куда? Я всегда сижу со своей подругой, – возмутилась Анжи, пока я, словно парализованная, пыталась удержать ускользающее самообладание.

Учительница покачала головой, словно сожалея о чем-то.

– Простите, девочки, но это распоряжение директора. Пожалуйста, поторопитесь, урок уже на исходе. Никаких возражений, – отрезала она строгим тоном, не оставляя нам выбора. Пришлось подчиниться.

Отец Димы так велел. В этом я не сомневаюсь.

– Я пожалуюсь, – пробурчала Анжи, вставая с места с видом оскорбленного достоинства.

Я же молчала, словно в горле застрял ком, не давая вымолвить ни слова. Волнение нарастало с каждой секундой, достигая апогея, когда я почувствовала приближение Громова. Его тень надвигалась, словно предвестник бури.

Я ощутила, как к щекам приливает жар. Громов неспешно, но с какой-то хищной уверенностью направился к первой парте. Рюкзак глухо стукнулся о пол. Взгляд, пронзительный и цепкий, скользнул по мне, и он опустился рядом. Я притворилась, что увлечена какой-то невидимой точкой на шершавой поверхности парты, но чувствовала, как его присутствие заполняет собой все пространство вокруг, обволакивает, словно густой туман. Воздух словно потрескивал от напряжения, и я боялась даже дышать.

– Ну, здравствуй, – прошептал он, в голосе играла опасная насмешка.

Я промолчала, отчаянно пытаясь сосредоточиться на размытых строках учебника.

– Внимательно слушай, тебе же потом мне все это толковать, – протянул он лениво.

– Тебе бы тоже не помешало хоть иногда слушать, – огрызнулась я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Зачем? Теперь у меня есть ты, – его слова коснулись меня, словно ледяное прикосновение, заставляя кожу покрыться мурашками.

У меня теперь есть ты...

– Громов и Багаева, ворковать будете на перемене, а сейчас урок, – резко оборвала нашу перепалку учительница.

– Багаева просто очень счастлива, что я теперь рядом с ней, вот и не сдержала свой душевный порыв, – ухмыльнулся Громов.

Я бросила на его испепеляющий взгляд, но он лишь усмехнулся.

Урок тянулся бесконечно долго. Громов не отводил от меня взгляда, и это ощущение сковывало меня, не давая сосредоточиться на объяснении нового материала. Я чувствовала, как краснеют щеки, как усиливается сердцебиение, и единственным желанием было – исчезнуть, раствориться в воздухе.

Его присутствие рядом действовало на меня словно яд, парализуя волю и заставляя сердце биться быстрее.

После звонка я старалась собрать вещи как можно медленнее, надеясь, что Громов уйдёт. Но он стоял у двери, подперев косяк плечом, и его взгляд был полон вызова.

– Выйдите все, кроме ботанички, – голос звучал жестко и безапелляционно.

Одноклассники, как покорные марионетки, поспешили выполнить приказ.

– Дима, ты совсем с катушек слетел? Я отсюда никуда без Дани не уйду, – проворчала Анжи, встав передо мной непреодолимой стеной.

– Да ладно тебе, не кипятись. Я всего лишь пару слов хочу с ней перекинуться, – ровным, почти ласковым голосом процедил Громов, словно убаюкивая змею.