От ненависти до любви

Дана(7)

Предложение Громова повисло в воздухе, отравляя своим искушением мои мысли. Задира, как опытный охотник, безошибочно нащупал болевую точку.

В глубине души шептал равнодушный голос: какое мне дело до злополучных экзаменов этого наглеца? Буду решать за него ненавистные задачки, а он продолжит плести паутину лжи своему отцу, обманывая его светлые надежды. Проект почти завершен, до победы рукой подать.

Однако противный червячок сомнения грыз изнутри. Неприятно обманывать отца Димы, чувствовалась в нем какая-то порядочность, искреннее стремление к лучшему для сына. Но с другой стороны...иного выхода нет, ведь именно его сынок, словно кукловод, дергает меня за ниточки угроз и заставляет врать.

Я дала слабину, приняла его условия, и сделка состоялась. Словно сбежав из плена, после часа, проведенного в заточении с этим несносным типом, я поспешила домой, пока отцовское терпение окончательно не лопнуло.

Он встретил меня взглядом, холодным и суровым, как зимний ветер.

— Ты как долго будешь ходить по чужим домам? – прозвучал его вопрос, словно удар грома.

Мне всегда было запрещено задерживаться после школы. Ночные двери для меня и вовсе были заколочены наглухо. Я росла в строгой кавказской семье, где даже тень ошибки могла обернуться бурей осуждения.

– Пока не закончим проект. Наша руководительница сказала, что это очень важно, – выпалила я на одном дыхании, словно моля о пощаде.

Я инстинктивно съежилась под его пронзительным взглядом, буравившим меня насквозь.

– Чтобы к вечеру была дома. Мне плевать, что там говорит твоя руководительница. Моя дочь не станет бродить невесть где до ночи. Что люди скажут? Какая пойдёт молва?

Его всегда больше волновало эхо чужих голосов, чем мои собственные желания.

Мама робко улыбнулась, пытаясь оградить меня от надвигающегося гнева, и тихо промолвила:

– Она же просто учится…

Отец бросил на неё испепеляющий взгляд и отрезал:

– Не влезай, когда говорит мужчина.

Я видела, как мама побледнела, но она лишь сглотнула обиду и прошептала:

– Извини.

Она никогда не перечила отцу, не смела спорить. В этом доме он – закон. Чтобы окончательно не разжечь костер его ярости, я поспешно закивала.

– Я не задержусь. К вечеру буду дома, – покорно согласилась я.

Облегчение волной окатило меня, когда отец смягчился. Он отвернулся, буркнув что-то невнятное себе под нос и направился на кухню, а мама последовала за ним.

Я тихо выдохнула и поспешила укрыться в своей комнате. До самой ночи я корпела над учебниками, пока усталость не сдавила виски, вынуждая сдаться и лечь в постель.

Едва успела веки сомкнуть, как тишину прорезал звук уведомления. Сердце дрогнуло. Схватив телефон, я изумилась, увидев сообщение от Громова. От него? Это было что-то из ряда вон выходящее. Он никогда мне не писал.

"Ты уже спишь?"

В полной растерянности я резко села в кровати и напечатала в ответ:

"Что тебе надо?"

Ответ от этого наглеца прилетел моментально:

"Мне нужно написать ещё сочинение до завтра. Только вспомнил об этом. В общем, ты знаешь на какую тему по литре."

Я возмущенно выдохнула сквозь зубы от его беспардонности. Хотелось разбить телефон о его самоуверенную голову.

"То есть, я сейчас должна писать за тебя сочинение?"

Гнев обжигающей лавой разливался по венам, заставляя с новой силой жалеть о том злосчастном и глупом согласии.

"Именно. У тебя нет выбора."

Глубоко вдохнув, набрала новое сообщение, стараясь унять дрожь в пальцах:

"Я уже легла в кровать."

Несколько долгих минут тянулись в звенящей тишине. Он прочитал, но не отвечал. Слабая надежда затеплилась в душе – неужели проснулась совесть?.. Как же я ошибалась.

Он обрушил на меня сразу два сообщения:

"Оу! Мне так обычно девушки пишут, когда хотят, чтобы я приехал 😏."

"Но ты не в моём вкусе, так что вставай и пиши сочинение. Всё. Я занят."

Внутри все кипело от ярости. Как же я ненавидела этого самовлюбленного кретина! Он издевался надо мной, зная, что я не могу отказать. Мысленно проклиная тот день, когда согласилась, я встала.

Ноги дрожали от усталости, но злость давала силы. Усевшись за стол, я злобно уставилась на учебник литературы. Придётся писать корявым почерком, чтобы не догадались. Это займёт больше времени.

Когда последнее предложение было написано, на часах было почти три утра. Я уснула, склонившись над исписанным листом, словно над могилой собственных надежд, и лишь назойливый трезвон будильника вырвал меня из цепких объятий сна.

Сонная, вымотанная до предела и чертовски злая, я побрела в школу, в каждом шаге проклиная Громова и мысленно отправляя его в самые мрачные уголки ада. В школе я словно призрак бродила по коридорам, апатичная и вялая.

– Всё в порядке? – с беспокойством спросила Анжи, заметив моё состояние. В её глазах плескалась искренняя тревога.

Да какое там в порядке! Хотелось совершить изощренное убийство.

– Я просто писала сочинение всю ночь, – коротко сказала я, не говоря про Громова, а то пойдёт сразу с ним разбираться.

Она сочувственно взглянула на меня

– Да забей ты на это! Лучше бы выспалась. Я вот не парюсь из-за оценок. У меня одни тройки, и мир не рухнул, – фыркнула она, задорно вскинув подбородок и поправляя русые волосы.

Анжелика никогда не блистала в учебе, но её это ничуть не волновало. Порой я с завистью смотрела на её безмятежность и всепоглощающий пофигизм.

Но я не могла себе позволить такое отношение к учебе – всё из-за отца. Он постоянно твердил, что женщинам незачем утруждать себя знаниями, и считал, что мужчинам от рождения дано больше ума. И я, словно одержимая, всю жизнь доказываю ему обратное. Мечтаю хоть раз услышать от него искренние слова гордости… Всю жизнь я гонюсь не за оценками, а за ускользающей похвалой отца. Вот такие вот дела… Бег по замкнутому кругу.