От ненависти до любви

Дана (12)

Я совершила чудовищную ошибку, добровольно шагнула в клетку к разъярённому тигру и, словно дразня бестию, начала дёргать его за усы. Да, Громова я довела до точки кипения. Ярость клокотала в нём, рвалась наружу. Как только он вылетел из комнаты, я пулей метнулась в дом, зная, что он не оставит эту выходку безнаказанной.

Этот задира сам напросился! Кто его просил приказывать мне делать ему массаж? Его самоуверенность обезоружила меня. Я растерялась и не знала, как поступить. К счастью, в голове всплыл разговор с Анжи– чудодейственный крем с перцем чили, который, по её словам, сжигает жир и заставляет кожу гореть. Не удержалась, поддалась искушению и щедро намазала им спину Громова

И ведь в какой-то момент я почти забылась, когда он лежал передо мной, а я… Я касалась его, чувствуя, как его мышцы расслабляются под моими пальцами. Странные ощущения, новые, неправильные, чуждые, но я быстро их отогнала, словно назойливых мух.

Всю ночь сон бежал от меня, а утром я была как на иголках, в ожидании неминуемого возмездия от Димы. И оно точно последует, судя по тому прожигающему взгляду, которым он одарил меня за завтраком.

Весь день я тенью следовала за Кириллом, избегая малейшей возможности столкнуться с Димой. К концу дня опасность немного притупилась, и я даже смогла отвлечься, проводя время с коровами и наблюдая за таинством рождения сыра, пока остальные ребята были на поле.

Солнце нырнуло за горизонт, окрасив небо в багровые тона, а я, уставшая, но довольная прожитым днем, двинулась к дому.Не успела пройти и половины пути, как замерла, словно олень перед фарами. Дима. Он стоял неподалеку, словно хищник, выжидающий добычу. В его взгляде, остром и злобном, читалось недоброе предзнаменование.

– Попалась, зубрилка, – процедил он сквозь зубы, в голосе нескрываемая ярость. – Весь день выжидал, когда ты останешься одна.

Сердце бешено заколотилось, словно птица в клетке, а липкий, парализующий страх сковал грудь.

– Я буду кричать, если попробуешь ко мне подойти, – бросила я в надежде, что это поможет.

В ответ – лишь презрительная ухмылка.

– Кричи. Всё равно тебе никто не поможет. Училка уехала с фермером на рынок, а Анжи в доме и давно заснула. Что касается остальных, то они сделают всё, что скажу я, – равнодушно пожал он плечами, медленно, неумолимо приближаясь. – Тебя никто не спасёт от меня сегодня. Я твой массаж не забуду и обязательно устрою тебе тоже незабываемый вечер, – его лицо исказила волчья ухмылка, от которой кровь застыла в жилах.

Паника захлестнула с головой. Он сделает со мной все, что захочет, и никто не услышит, не придет на помощь. В голове царил хаос, страх превратился в ледяной ком, сдавливающий грудь.

В следующее мгновение Дима сорвался с места, бросившись в мою сторону. Дыхание перехватило от ужаса. Развернувшись, я бросилась бежать, не разбирая дороги, лишь бы вырваться из его власти. Адреналин бурлил в крови, застилая разум пеленой. Я не видела ничего перед собой, только лес, в который неслась, словно загнанный зверь.

Бегство давалось нелегко. Каждый вдох обжигал легкие, ноги заплетались, спотыкаясь о кочки и корни. Но мысль о том, что Дима вот-вот настигнет меня, придавала сил.

– Стой! Остановись! – его голос, хриплый от бега, звучал всё ближе, словно приговор.

Сердце колотилось, как птица в клетке, готовое вырваться из груди. Бежала, не видя ничего, кроме мелькающих стволов деревьев. И вот, грубая сила настигла меня. Громов навалился всем телом, и мы рухнули на сырую землю.

– Не трогай! Не смей! – кричала я, захлебываясь в панике, – Если ты… если ты хоть пальцем меня тронешь, я… я всем расскажу! Расскажу, если ударишь!

Неожиданно Громов отпустил меня, отпрянул, тяжело дыша. В глазах его плескалась не ярость, а… обида?

– Ударить? Ты что, за чудовище меня принимаешь? Я бы никогда не поднял руку на девушку. Даже на такую взбалмошную, как ты, – проговорил он, с трудом переводя дыхание.

Я облизнула пересохшие губы и пробормотала настороженным голосом.

– Тогда, что ты хотел сделать?

Громов раздраженно закатил глаза:

–– Да хотел в речку окунуть, чтобы мозги на место встали… – он огляделся вокруг с мрачным видом. – Где это мы вообще?

Медленно поднявшись, я с ужасом осознала, что мы в самой чаще леса. Страх, немного отступив, обнажил новую, леденящую мысль: я абсолютно не помню, как мы здесь оказались и как отсюда выбраться.

– Я не знаю… Я не запомнила дорогу, – прошептала я, чувствуя, как паника снова сжимает горло.

Дима бросил на меня злобный взгляд:

– Какого лешего тебя в лес понесло? Теперь из-за тебя мы заблудились! Ты хоть немного соображаешь?

– Это ты меня напугал! Не гнался бы за мной, я бы и не побежала! – выпалила я, повысив голос.

– Если бы не разозлила меня и сделала, что я сказал, то всего этого бы не произошло!

– Не надо было заставлять меня!

Вспыхнула ссора, словно искра в сухом лесу. Обвинения сыпались градом, каждое слово – как плевок в лицо. Мы стояли посреди дикой глуши, обмениваясь уколами взаимной неприязни. Но постепенно, в усталости и отчаянии, ярость начала угасать.

– Всё. Довольно. Мы так будем до утра спорить, а нам надо выбраться из леса, – выдохнул устало Дима.

Тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев, нависла над нами тяжёлым бременем. Мы попытались выбраться из леса.

Идиотка! Просто идиотка! Надо было в лес бежать? Чем я вообще думала? Трусливая дура!

Ругая себя мысленно, я шла за Димой. Он достал телефон, но связи не было. Неизвестно, сколько времени шатались в лесу, но ноги уже начали болеть.

– Мне кажется… мы заблудились еще сильнее, – прошептала я, и отчаяние окрасило мой голос.

Какого чёрта! Теперь мы тут застряли!

Сумерки сгущались, лес дышал сырой тьмой, а мы все еще блуждали среди вековых деревьев. Страх, липкий и холодный, обвивал сердце с каждой минутой.

Дима, нахмурившись, обвел взглядом всё и изрек: