От ненависти до любви

Дана (17)

Мотор взревел, и машина рванула с места, оставив ошеломленную девушку одинокой статуей застывать на парковке. Я сверлила Громова взглядом, требуя объяснений, но он, словно окаменев, молчал, не отрывая глаз от серой ленты дороги.

– Что это было, Громов? – тишину разорвал мой голос. – Кто наделил тебя правом впутывать меня в этот фарс? Разворачивай сейчас же и скажи ей правду, – потребовала я, испепеляя его взглядом, полным праведного гнева.

Я совершенно не подписывалась участвовать в его амурных баталиях, а уж тем более становиться соучастницей лжи. Кто знает, какими последствиями это обернется для меня? Вдруг разъяренная экс-пассия Громова выскочит из-за угла с желанием выцарапать мне глаза? От отвергнутых фурий станется и не такое.

– Умерь свой пыл и не забывай о нашей договоренности, – скучающе протянул он, словно речь шла о погоде.

Руки зачесались запустить в него чем-нибудь тяжелым, но я, собрав волю в кулак, сделала глубокий вдох и постаралась унять дрожь ярости. С ним нужно держать дистанцию, общаться без эмоций, иначе он бросится в атаку, как акула на окровавленную добычу.

– Тебе не стыдно так бесцеремонно играть с чувствами девушки? – спросила я ровным голосом, пытаясь достучаться до его совести. – Если решил порвать с ней, мог бы сделать это достойно, по-человечески, а не…

– Не мог, – грубо перебил он, раздраженно выдыхая сквозь стиснутые зубы. – Я ни с кем не играл… Познакомился с ней месяц назад в клубе. Сначала все было легко и весело, а потом она решила превратить меня в ходячий банкомат. Я закрывал глаза, пока получал свое, а когда это надоело… Решила, раз я младше, то и глупее, и можно вить из меня веревки. Я дал ей от ворот поворот, а она не унималась, вот и пришлось прибегнуть к твоей помощи, – пробурчал он, избегая моего взгляда.

Я закатила глаза и фыркнула. Какая драма у этого бабника.

– Не она, так другая. Тебе же без женского обожания – как без воздуха. Ты сам ими играешь, как марионетками, почему бы тебе не побыть куклой в ответ? – пробормотала я, отворачиваясь к окну, тихо добавила: – Мерзко. Ни грамма души, одна показуха.

Он усмехнулся, звук получился каким-то надломленным, почти болезненным. В салоне автомобиля повисла тишина, густая и давящая.

Громов всегда казался мне непробиваемым, этаким каменным изваянием, которому чужды любые проявления чувств, кроме самолюбования и презрения ко мне. Откровения сегодня явно не входили в мои планы, поэтому я замолкла.

Задира тяжело вздохнул, барабаня пальцами по рулю. Тишина вновь накатила, сдавливая виски. В напряженной обстановке мы доехали до его дома.

Парень, опережая меня на шаг, повел за собой. В доме царила звенящая тишина, ни единой души. «Все разъехались по делам», – бросил Громов, небрежно отмахнувшись.

Тревога ледяной волной окатила грудь, когда он, задержав на мне отстраненный взгляд, произнес:

– Подожди меня на кухне, переоденусь и перекусим что-нибудь.

Я несколько раз часто моргнула, словно не веря своим ушам. Он предложил мне поесть? Это шутка? Или он решил избавиться от меня без лишних свидетелей этим нехитрым способом?

– Может, я лучше сделаю домашку и пойду? – выпалила я, инстинктивно отступая к двери.

– Необязательно делать домашку, – усмехнулся он в ответ.

Вскинув брови, я вопросительно посмотрела на парня. Он одарил меня самодовольной ухмылкой, от которой по коже пробежали мурашки.

– Меня завтра не будет в школе, так что считай, у тебя сегодня выходной.

Легкая тень досады скользнула в моем сердце от этой новости, но я тут же отогнала ее, словно назойливую муху.

– Не мог сообщить раньше, чтобы я зря сюда не тащилась?

– Придется тащиться сюда каждый день, ты же мой репетитор, – напомнил он с дерзкой ухмылкой, в голосе играла насмешка.

– Почему тебя завтра не будет в школе? – выпалила я слишком быстро, прежде чем успела обдумать свои слова.

– Дед сегодня поехал встречать важных гостей, а завтра велел мне посвятить целый день знакомству с городом то ли внучке, то ли дочке его старого друга. Отказать ему не представляется возможным, – отмахнулся он, направляясь к лестнице.

Дочка? Внучка? Это ещё кто? Он будет весь день с какой-то девушкой? И почему меня это беспокоит?

– А почему именно ты? – не выдержала я, не в силах сдержать любопытство.

Да закрой же свой рот, Дана!

Громов остановился у подножия лестницы и, обернувшись через плечо, грубо бросил:

– Слишком много вопросов, зубрилка. Иди на кухню и жди меня там.

Взгляд – обжигающий, как зимнее солнце – пронзил меня насквозь. Щеки вспыхнули нестерпивым жаром. Скомкав внезапно подступившую обиду в горле, я фыркнула и развернулась, поспешно скрываясь в направлении кухни.

Я подошла к столу машинально перебирая лежавшие на нем фрукты. Кто эта незнакомка, с которой он проведет целый день? Неужели она красивая? Умная? Интересная? Меня злило, что мне не все равно.

Хватит об этом думать... Какое мне дело?

Сделав шаг к стеклянной двери, я завороженно уставилась на открывшийся вид: роскошный двор, в центре которого, словно лазурный оазис, плескался бассейн. Лишь в фильмах и сериалах я видела подобное великолепие, и каждый раз сердце замирало в предвкушении прохладного объятия воды.

Громова не было, и я, опьяненная свободой, не в силах противиться порыву, выскользнула во двор и направилась прямо к манящей глади бассейна. Склонившись над водой, я протянула руку, чтобы коснуться прохладной поверхности, когда внезапный лай разорвал тишину, а мгновение спустя мощный толчок отправил меня в воду.

Крик ужаса сорвался с губ, утонув в плещущейся воде. Отчаянно барахтаясь, я лихорадочно пыталась ухватиться за предательски скользкий бортик.

– Решила сразу искупаться, не переодеваясь? – насмешливо поинтересовался Громов, приближаясь к бассейну.

Я выплюнула воду и увидела у его ног гигантского сенбернара, виляющего хвостом с таким энтузиазмом, будто он выиграл в лотерею!