От ненависти до любви

Дана(23)

2 месяца спустя...

Я сижу в столовой, погружённая в себя, мой взгляд устремлён в тарелку. Это стало привычным, убежищем от реальности — реальности, что ранит меня.

Причина всех моих страданий — парень, для которого я превратилась в пустое место. После того поцелуя и моей пощёчины Громов полностью вычеркнул меня из своей жизни. С того рокового дня всё изменилось. Он перестал говорить со мной, дразнить, даже взгляд свой отводил, словно меня не существует. Пересел за другую парту, отвергая даже мысль о близости.

Мне так хотелось поговорить с ним, подойти первой, но трусость сковывала, парализовала. Видя его окаменевшее, жёсткое лицо, единственным желанием было сбежать, спрятаться.

Поначалу я была уверена, что он будет мстить, что выльет на меня поток колкостей, но я ошиблась. Дима больше не трогает меня, и это несравненно хуже. Никогда не думала, что буду скучать по его нелепым шуткам и самодовольной усмешке.

Я пытаюсь представить, что чувствует он. Возможно, он презирает меня за ту пощёчину. Или, быть может, тот поцелуй имел для него значение, и моя реакция привела его в ярость? На миг действительно поверила, что это не игра...

Но не прошло и несколько дней, как Громов уже вовсю проводил время с другой девушкой по имени Алина. С левого аккаунта я смотрела их совместные фото и видео. Они выглядели такими счастливыми, а я с каждой минутой ощущала, что внутри меня что то ломается. Лишает воздуха и сжимает внутренности.

Для него это ничего не значило...

Захотел поиграть, ему впервые отказали и потерял интерес. Злость, обида, разочарование, боль, всё смешалось. Но я пообещала себе, что в новом году выкину Громова из головы.

Через два дня уже новый год и по этому поводу наш одноклассник Сорокин решил устроить грандиозную вечеринку, пригласив всех. Я идти не собиралась и Анжи пыталась переубедить.

– Ты обязана пойти со мной на эту вечеринку, – не унималась она. – Хотя бы раз в жизни можешь немного повеселиться, ведь это последний новый год с нашим классом. Когда ещё будет возможность так собраться?

Я вздохнула, поднимая на не взгляд.

– Ну хорошо, я постараюсь быть на вечеринке, – наконец уступила я. – Только если ты будешь рядом.

Анжи радостно пискнула и крепко обняла меня. Она видела, как мне тяжело, и старалась поддержать, как могла.

Душа моя изнывала от тоски, и я решила вырваться из плена печали. Оставалось лишь склонить на свою сторону маму. Я тщательно подготовила речь и, вернувшись из школы, стала ждать ее.

– Дана, если отец и брат узнают, нам обеим несдобровать, – мама с тревогой качнула головой и устало опустилась на стул.

– Они не узнают. Брат уехал с друзьями, и когда вернется – неизвестно. А папа в Осетии пробудет еще несколько дней. Ну пожалуйста, мамочка, разреши мне пойти с Анжи! Там будут только мои одноклассники, больше никого, – взмолилась я, вглядываясь в ее лицо.

Отец и брат ни за что бы не отпустили меня. Но, к счастью, их не было дома, и я этим воспользовалась.

Мои одноклассники часто собирались вместе, но меня в этих встречах не было. Я так хотела хотя бы в последний год учебы почувствовать себя своей, частью их мира. Тем более, что никто из них больше не докучал мне, не обзывал, даже стали здороваться… Кроме него.

Мама задумчиво смотрела на меня, в глазах ее читалась тихая грусть и понимание. Она едва заметно улыбнулась.

– Хорошо. Можешь пойти, но будь на связи, чтобы я не волновалась.

– Спасибо огромное! Спасибо! – Кинулась её обнимать и целовать, а после убежала в комнату, чтобы переодеться.

Собрав небольшую сумочку, я надела одно из своих самых красивых платьев — их у меня было всего три. Оно сияло ярко-голубым, с нежным белым кружевом на рукавах. Нанесла лёгкий макияж и распустила волосы.

Удовлетворенно окинув себя взглядом, я ступила за порог дома, как только отзвонилась Анжи. Всю дорогу меня снедало волнение: ведь там будет Громов. Но если я твердо решила выкинуть его из головы, то и сама должна научиться не замечать его. Я буду вести себя так, словно он – лишь пустое место.

Мы остановились возле двухэтажного дома, откуда доносилась пульсирующая музыка.

Переступив порог, я ощутила на себе вихрь взглядов: любопытных, оценивающих. Кто-то едва заметно кивнул, кто-то расплылся в понимающей улыбке. Я чувствовала себя неловко под этим незримым, но ощутимым вниманием.

В доме собрались не только наши одноклассники, но и ребята из параллельных классов. Даже Борзов снизошел, но держался в тени, у стены, избегая моего взгляда. После того случая он долго извинялся и дал клятву никогда больше не приближаться ко мне.

– Ты выглядишь шикарно, Дана. Не узнать просто, – Сорокин сиял, будто видел меня впервые в жизни.

– Благодарю, – с робостью ответила я, встречая его взгляд.

Вечеринка набирала обороты, гремела музыка, заглушая все мысли. Народ кутил, заливался смехом, но я все равно ощущала себя чужой, отрезанной от этого праздника жизни.

– Пошли танцевать. Будем зажигать, пока ноги не отвалятся, – предложила подруга, ее глаза горели задором.

– Нет... Я пока тут постою.

– Как хочешь.

Пока Анжи растворялась в море гостей, я, взяв стакан сока, прислонилась к стене, наблюдая. И тут я почувствовала его присутствие – тяжелое, осязаемое. Мой взгляд невольно метнулся к нему. Дима стоял, окруженный компанией, и что-то оживленно рассказывал.

Он словно почувствовал мой пристальный взгляд и повернул голову в мою сторону. Его глаза, холодные и цепкие, как у хищника, изучающего добычу, мгновенно скользнули по моему платью, задержались на изгибе декольте, а затем снова отвернулись. Земля, казалось, уходила из-под ног.

Сердце заколотилось где-то в горле, грозя вырваться наружу. Я постаралась взять себя в руки, но руки не слушались, дрожали, когда я отпивала из стакана.

– Почему такая красавица стоит тут в одиночестве? – подошел ко мне незнакомец. Определенно, не из нашей школы. Вероятно, приятель хозяина дома.