От ненависти в Загс

1

"Её пшеничные волосы развевались на ветру, мягко ниспадая на плечи. Задумчивым взглядом она смотрела на часы и тяжело вздыхала…

А вздыхала она лишь потому, что…" - наверное, именно так начиналась книга обо мне. Но, увы. Я не героиня любовного романа.

— О нет, я снова проспала! — зевая, я мчалась вперёд, стараясь не споткнуться о собственные ноги. Да, сегодня, как и все предыдущие дни, я опоздала на автобус, и теперь придётся ждать тот, что прибывает на двадцать минут позже. Спрашиваете, зачем я бегу? Ведь у меня ещё в запасе целых пятнадцать минут! Ну уж дудки… Я слишком хорошо знаю этот автобус: обычно в него втискивается человек сорок, и дышать становится нечем. Вот потому я и спешу — первой заберусь внутрь, займу сидячее место, а не буду стоять на вытянутых ногах. Надоело глазеть на этих наглых мужиков XXI века, которые и не думают уступать дамам.

Остановившись у своей остановки, я тяжело дышала, жадно глотая свежий воздух. И так каждый раз. Стоит только лечь поздно спать — и вот оно, неизбежное.

— Ах… — выдохнув пару раз, я выпрямилась, подтянула ремешок сумки. Взор на часы — и недовольное цоканье языком. — Ещё минут десять… — с упрёком пробормотала я и опустилась на лавочку. Окинула взглядом окрестности и удивилась: на остановке — ни души. У всех что, выходной?

Если так, то я им завидую… Как же хочется и мне хоть немного отдохнуть! Эта шестидневка в медколледже уже поднадоела, если честно. Не высыпаюсь, устаю, нервы ни к чёрту — приходится глотать курс успокоительного. И это тоже бесит.

Ещё немного помучившись раздумьями об учёбе, я всё же заставила себя успокоиться и перевела взгляд на дорогу. Что сказать о сегодняшнем дне? Обычный, серый, ничем не примечательный вторник… Хотя, хм… Может, он и правда мрачный, нежданный. Виной тому — биологическая химия, и дело не в предмете самом по себе, а в том, что задали на сегодня. Ужас просто! Не пойму, зачем в одном флаконе мешать биологию и химию. О чём я только думала, поступая в этот колледж? Господи, не дай опозориться. Боженька, пошли сил и смелости, чтоб благополучно отстоять на семинаре. Коленки трясутся так, что и о хорошем подумать мешают. И так каждый семинар: волнуюсь, переживаю, трясусь, ночами не сплю. Одна из таких ночей ждёт меня сегодня. Господи, ребята, никогда не поступайте туда, куда вас запихивают родители, — будете страдать, как я сейчас. К счастью, осталось недолго — какой-то жалкий год. И всё: прощай, учёба, здравствуй, взрослая жизнь!

Эм, новость эта как-то не радует. Не верится даже: мне уже девятнадцать, а кажется, будто вчера было только шестнадцать. Грустно осознавать, что те беззаботные годы не вернуть. При воспоминании о юности сердце сжимается, душа плачет. Не верю. Как же быстро летят года.

— Жадина… — надув губки бантиком, как дразнит мой брат, я тяжело вздохнула и уставилась на подъезжающий автобус.

Встаю со скамейки, неспешно направляюсь к открытым дверям, поднимаюсь по ступенькам, останавливаюсь у водителя, роюсь в кармане, достаю сорок рублей и прохожу внутрь. Первые десять мест заняты, но, к счастью, у окна ещё свободно — там сидит темноволосая девушка. Гляжу на знакомые пряди и иду к ней.

Подхожу ближе — и узнаю подругу. Смуглая, как загорелая кожа; длинные, чёрные как смоль волосы распущены; пухлые губки что-то напевают, карие глаза устремлены в окно, длинные ресницы беззаботно трепещут, а в её пустой голове, бьюсь об заклад, чёртики пляшут брейк-данс. Если наушники в ушах — значит, думает о чём-то неприличном. Её тёмная голова, конечно, забита мальчишками. Ведь ни о чём, кроме этих глупых созданий, она и не способна размышлять. Это же Юля — самая красивая и, по парням судя, самая сексуальная девчонка. В колледже, как и в школе, тянет на тройки: свидания и мода — святое. Для неё это как ритуал на кладбище для гота или суицид для эмо. Ну, или как для меня — книги…

Она отводит взгляд от окна, замечает меня и с глуповатой улыбкой убирает сумку с места, похлопывает по сиденью ладошкой.

— Садись, старушка… — Почему-то её улыбка сразу напоминает рекламу зубной пасты Lakalut — ту, где негр сияет: «Ла-ка-лут».

— Не улыбайся, всё равно не дам списать домашку, — а вот я в такие моменты уподобляюсь своей бывшей учительнице истории из школы: вечно хмурая, как мумия, злая на весь мир. Да, так и есть — я злюсь. Злюсь на Юлю, которая вчера должна была прийти ко мне и вместе разбирать высшую математику. Да-да, у нас она тоже есть, хоть я и не пойму, какого чёрта она нужна и для чего. До сих пор в замешательстве.

— Ну, не дуйся, кися… — сладко, аж тошно, мурлычет она и снова улыбается так мило. На что надеется, что прощу? Нет уж, вместо уроков она умотала на свидание с Глебом. Фиг ей, а не «дай списать». У Глеба пусть и списывает…

— Не подлизывайся, змея… — вздыхаю я тяжело, и тут автобус тормозит на остановке. Он останавливается дважды, в зависимости от пассажиров на пути. Обычно народу немного, не всегда полный, так что переживать не о чем. Может, и вовсе проскочит без остановок — и я успею на лекцию по медицинской генетике. А то зря, что ли, каждый день в колледж таскаюсь? Должна же на все пары ходить и не отставать. — Мне пора на «Битву экстрасенсов» записываться, — с довольной улыбкой бормочу я, когда автобус проносится мимо остановки.

— Снова с собой разговариваешь, — мысленно Юля крутит пальцем у виска. Она привыкла к моим закидонам, но смириться так и не может.

Юля — тот ещё персонаж: ей фиолетово на всё, пофиг на учёбу, ничего не беспокоит. В голове — один ветер, гулянки и, конечно, мужчины. Появляется на занятиях раз-два в месяц, когда настроение есть, видите ли.

Но вторую остановку предугадать не удалось — она неприятно удивила: народу столько, будто все в паспортный стол ломанулись. Самое противное место, где и зарождается ненависть к человечеству, особенно к наглым типам. Жесть, вспомню свои четырнадцать — и хочется расплакаться: меня чуть ли не затоптали там. Ну подумаешь, наглый мужик прорвался без очереди — с кем не бывает. Но при чём тут мои ноги? Не они же в здание ломанулись. Нет, даже думать не хочу. Просто кошмар…