От Света во Тьму и обратно

Глава Третья

Высокая, худая женщина в белой блузе с глупым бантом и длинной черной юбке, придававшей ей траурный вид. Из широких рукавов блузы выходили изящные белые запястья с голубыми венками, нежные руки с длинными пальчиками. Было даже страшно касаться их – вдруг сломаешь. На почти детском лице, казалось, только и есть, что черные иссини холодные большие глаза, похожие на глаза газели, робкие и опасливые. В уголках глаз и губ маленькие морщинки. Черные густые волосы спускались до самых бедер. Она убирала их в косы, причудливо укладывала на голове, и они теснились там как две большие змеи. Тонкая длинная шейка еле удерживала такую тяжелую копну, чуть тронутых сединой волос.

Лиза вся состояла из ужимок, робости, опаски. Тихий голосок запинался и за него чаще говорили глаза. Она ломала ручки, вздыхала тихо и томно. Жизнь в затворничестве, сделали ее живым призраком, частью этой усадьбы.

В голове сорокалетней девы крутился водоворот различных мыслей из-за чего она постоянно находилась в беспокойстве. Лиза жила прошлым, собирая крупицы радостных событий в памяти, перемалывая их. Тихими беззаботными вечерами она садилась в кресло, смотрела в даль и вспоминала, вспоминала, вспоминала… Мир настоящего был лишён для нее радости и только одно существо заставляло улыбаться, поддерживало в ней жизнь – это Надя, ее дочь, или…

Марина нахмурила лоб, встала с постели, оправила ситцевое платье и окинула взглядом комнату: выбеленные стены, высокие полотки, массивная под серебро люстра, узкие и длинные окна, занавески из белого льна с причудливой вышивкой. По среди комнаты кровать с толстой периной и пологом от москитов. Всё старое, но с любовью вымытое домработницей.  

Гостья вышла на небольшой балкончик. С него открывался вид на сад полный цветущих яблонь. Он тянулся до самого леса, и граница меж ними терялась. Во дворе раздавался звонкий смех и лай. Надя играла с псом, бросая ему маленький мяч, а тот послушно приносил игрушку обратно. Марина задержала взгляд на этой сцене. Давно забытое чувство, как блик в глубине колодца промелькнуло её в душе. Она тряхнула головой, вернулась в комнату и упала на перину. Цель её была близка, но необходимо узнать об этом семействе больше.

Современным людям известно множество способов получения информации, но все они долгие и недостаточно эффективные. Мудрецы прошлого знали, что информацию можно добыть здесь и сейчас, просто прикоснувшись к предметам или человеку. Частицы мироздания хранят память о былом. Но это требует определенных навыков.

 Разобраться в голове Лизы было трудно, хотя, заниматься анатомией душ Марине было не впервой. Она пыталась восстановить цепочку событий из смутных картин памяти женщины, но образы были размыты, переполнены эмоциями, и общая картина терялась. Вещи и места помнят намного больше чем люди, к тому же, они беспристрастны.

Гостья осторожно вышла в коридор и проследовала в пыльный кабинет, опустилась на массивное кресло и положила руки на вытертое зеленое сукно стола.

***

 Пётр Васильевич был из семьи крестьян подмосковной губернии №. Семья его нуждалась и в 15 лет он отправился на заработки в Москву. Там рукастого и смышленого юношу взяли на завод подмастерьем. Поселили его тут же - в подсобной коморке цеха. Все деньги он отправлял в деревню оставляя себе лишь на пропитание. Мастера оценили старания юноши и вскоре его поставили за самостоятельное дело. Он толково мог объяснить любому рабочему суть устройства станка или указать на ошибки при изготовлении детали. Главный мастер цеха, давно приглядывался к нему и назначил Петра начальником бригады, пока не большой. Так он заслужил доверие и общее уважение большинства заводчан.

 Время шло, и времена менялись. По городу ходили слухи, различного толка, потом прокатилась волна возмущений среди рабочих, вылившееся в стачки, но выдвигаемые требования не спешили выполнять. Петр давно знал об этом, но старался обходить кружки, обсуждения и собрания, считая это глупой тратой времени на болтовню. Ему было не до этого, дома ждали голодные рты.

Всё началось, когда на завод прибыл новый слесарь, выписанный из Петербурга. Он был темной лошадкой и рабочие относились к нему с недоверием. Его не хотели брать в бригады, и Петр взял его под своё шефство.

Слесаря звали Федот. Он мало болтал и хорошо работал, чем и понравился Пете. В свободное время всё читал, и даже, иностранную литературу.

Как-то, сидя возле проржавевшей и горячей от солнца стены цеха, на перекуре, бригадир решил спросить своего подчиненного, о чем же он, мол, всё читает. Федот поднял на него глаза, в них заиграли огоньки.

- Вам правда интересно, Петр Васильевич? – тот кивнул и слесарь поведал ему о дивном новом мире, который можно построить благодаря учению Маркса, как народ пролетариата должен сбросить ярмо и…

Петр слушал его нахмурив лоб весь обед, и так и не поевши ушёл работать. Целый день он налаживал станки и ни с кем не перемолвившись, а в конце рабочего дня ушёл к себе в коморку. На утро он спросил Федота, что их власть будет делать с деревенскими и услышал в ответ – «земли – крестьянам!»

Отец Петра всю жизнь батрачил на землю, даже не принадлежавшую ему, всю жизнь жил в опале, поджав хвост, как собака. И он так будет жить, и братья его, и сыновья.

- Это выход! – чеканил Федот, - только так мы все освободимся.

 Мысль эта упала в голову Пети как зерно на плодородную почву и начала давать всходы.