От тебя ни на шаг

Глава 5

Такая тишина вокруг... Ее лишь изредка нарушает мягкий шелест листьев стройной молодой березки, растущей на соседнем участке. Тонкие ветви безвольно раскачиваются, когда налетают легкие порывы еще теплого осеннего ветра.

Сижу на узкой деревянной скамейке, рассматриваю портреты родителей на их общей черной мраморной плите. Горячие слезы тонкими прозрачными струйками бегут по щекам, я только и успеваю смахивать их, громко всхлипывая. Сердце сжимается в груди.

Мне их так не хватает.

Очень.

Мама невероятно красивая. Она была внимательной, доброй, заботливой. Перевожу взгляд на изображение отца. На его губах застыла обаятельная, до дрожи живая улыбка, и я печально улыбаюсь, будто отвечая ему. Они так сильно любили друг друга. И меня. А я любила их. Только вот говорила об этом не слишком часто, а нужно было делать это каждый день. Но теперь ничего уже не исправить, остается лишь сожалеть...

Кладу руки перед собой на небольшой столик, медленно опускаю на них голову. Перед глазами так и мелькают обрывки беззаботной прошлой жизни: совместные поездки в горы — мы все любили этот вид активного отдыха, уютные семейные вечера, последний день моего рождения. Именно он и разделил все на “до” и “после”...

Не сдерживаю слезы, здесь никто не увидит меня. Тут не нужно притворяться, не нужно делать вид, что я справилась. Не справилась. Совсем нет. Вспоминаю наше прощание перед их отъездом, наш с мамой последний разговор по телефону... Громко всхлипываю. Каждый вздох — боль. Горечь растекается по венам, отчаяние душит, а на плечи ложится тяжесть непоправимой ошибки. Если бы я только знала...

Лишь выплакав последнюю слезинку, поднимаюсь с лавочки. Вешаю сумку на плечо, делаю пару неторопливых шагов к изящной каменной вазе. Поправляю свежие цветы, которые купила при входе. Мягко касаюсь гладкой холодной поверхности плиты.

— Мама, папа... Простите меня... — произношу чуть слышно.

А я себя никогда не прощу.

Выхожу за оградку. Быстрым шагом устремляюсь к воротам кладбища. Вытираю влагу с лица, достаю из сумки наушники. Вставив их в уши, включаю музыку. Мысленно даю себе привычную установку: “Стоп. Не думать.”

Когда добираюсь на противоположный конец города, начинает смеркаться. Выбравшись из маршрутного такси у большого гипермаркета, пересекаю парковку. Подхожу к входу, и стеклянные двери плавно разъезжаются, приглашая меня войти.

Сосредоточенно двигаюсь из отдела в отдел. В моей тележке все строго по списку: большая упаковка стирального порошка, кондиционер для белья, фрукты и овощи.

Расплачиваюсь на кассе. Покинув магазин, шагаю в сторону расположенного неподалеку стройного ряда высотных домов. Сворачиваю во двор второй по счету многоэтажки. Устремляюсь к первому подъезду. Крепко сжимаю покупки в руках. Пакеты тяжелые, и я ускоряюсь, чтобы добраться до места побыстрее.

Поднявшись на второй этаж, замираю напротив двери своей квартиры. Вновь наваливаются воспоминания. Сейчас я даже немного рада, что дед Мирон позвал меня к себе. Хотя еще неделю назад не представляла своей жизни в особняке. Его жесткий, суровый хозяин всегда был добр ко мне, а вот отношения дедушки с папой складывались, мягко говоря, сложно и противоречиво. Будучи жутко упрямыми, никто из них не хотел уступать другому. Дед все пытался посадить отца в директорское кресло своего холдинга, у папы же были свои мечты и стремления, осуществлением которых он весьма успешно занялся после нашего отъезда из имения.

Продолжаю гипнотизировать дверь, но в квартиру не вхожу. Находиться в ее стенах тяжело. Там все напоминает о прошлой, безвозвратно потерянной жизни. Слышу скрежет ключа в замке соседней квартиры. На площадку выглядывает Альбина Владленовна, приятная женщина преклонного возраста.

— Настюша, здравствуй. Я тебя уже поджидаю, — улыбается она. — Смотрю в глазок, а ты все стоишь, стоишь и не заходишь.

— Здравствуйте. Это я так... Задумалась, — отвечаю дружелюбно.

Подхожу ближе. Соседка пропускает меня в свою квартиру. Закрывает за нами дверь и потихоньку идет на кухню, опираясь на короткую трость.

С Альбиной Владленовной пару месяцев назад приключилось несчастье. На перекрестке у дома ее сбила машина. Наглухо затонированный седан без номеров скрылся с места аварии, его так и не нашли. С тех пор у соседки проблемы со здоровьем. Поскольку она живет одна, из родных у Альбины Владленовны только сестра, и та в другом городе, я иногда делаю для нее покупки. В основном привожу что-то тяжелое, то, что она не может самостоятельно донести из продуктового магазинчика, расположенного внизу.

Разуваюсь, следую за ней на кухню, опускаю пакеты на пол у холодильника.

— Спасибо, Настя. Садись, сейчас чай налью, — суетится хозяйка квартиры.

— Не нужно, не беспокойтесь.

— Какое беспокойство? Садись, говорю, — настаивает она.

— Только руки помою, — согласно киваю и убегаю в ванную.

Мама и Альбина Владленовна прекрасно ладили и очень тесно общались. Наша соседка — женщина начитанная, интересная, в прошлом преподавала уроки фортепиано. Раньше я любила захаживать к ней в гости, чтобы насладиться мелодичными звуками ее игры. Инструмент и сейчас занимает почетное место у окна в гостиной, но за него уже давно никто не садится.