От тебя ни на шаг

Глава 14

Медленно открываю глаза. В окно бьет яркий солнечный свет, и я щурюсь спросонья. Лениво потягиваюсь, достаю из-под подушки телефон. Уже почти одиннадцать!

Встаю с кровати, плетусь в ванную. В памяти постепенно всплывают обрывки вчерашнего вечера. Сейчас они кажутся просто дурным сном, но я все еще испытываю отголоски того реального животного страха.

Душ немного помогает взбодриться. Надеваю домашние штаны, свободную футболку и, почувствовав жуткий голод, выхожу из комнаты.

В коридоре никого. Конечно, сегодня воскресенье. Не будет же Лев ждать меня здесь почти до самого обеда. Хотя за эту неделю я привыкла начинать день с его строгого, немного хмурого, вечно осуждающего, но волнующего взгляда, которым он встречал меня с утра пораньше у двери моей спальни. А вообще, должен же быть у него выходной, свободное время, чтобы заняться личными делами. Наверняка у Льва есть девушка. Или даже семья. Я о нем ничего не знаю, предполагаю только, но от этих мыслей почему-то становится грустно.

Шагаю к лестнице, быстро спускаюсь вниз. У широкого проема, ведущего в гостиную, замечаю Инну. Экономка стоит без движения. Похоже, прислушивается. “Ай-ай, как не стыдно”, — мысленно усмехаюсь. Подойдя ближе, тихонько кашляю. Инна тут же оборачивается.

— Добрый день, Анастасия, — испуганно бормочет. — Прошу прошения, — опускает глаза в пол и спешит исчезнуть с места преступления.

Делаю шаг вперед, намереваясь войти в гостиную, но доносящийся оттуда громкий голос тети Инги заставляет замереть.

— Я и говорю, вопиющая безответственность Анастасии не укладывается в голове! — раздраженно восклицает тетушка.

— Не преувеличивай, сестра. Занимайся своим ребенком! — отвечает ей дядя Женя.

— Я-то занимаюсь, не беспокойся, — цедит Инга Мироновна. — Ромы не стало, и Настя совсем от рук отбилась. Этого и следовало ожидать! — не унимается она, а я забываю дышать, превратившись в слух. — Разгульная жизнь не доведет ее до добра...

— Достаточно, Инга, — в разговор вступает дед.

— Ты можешь сколько угодно отрицать очевидные вещи, папа, но это не исправит ситуацию, — чеканит тетя.

— Чего прицепилась к девочке? — усмехается дядя Женя. — Сама молодой не была? Забыла уже себя в двадцать лет?

— О, я такой безрассудной не была. Ты о чем?! Она спускает на ветер все свое содержание! А что будет, если в ее распоряжении окажутся более крупные счета? От них же ничего не останется! О будущем не думает совсем! — тетя повышает голос.

— Тебе, конечно же, лучше всех известно, кто о чем думает... — следует язвительный комментарий Евгения Мироновича.

— Инга, уймись! Мое терпение на исходе! — дедушка начинает злиться.

— Я ни в коем случае на тебя не давлю, ты волен составлять завещание на свое усмотрение, это целиком и полностью твое решение, папа, — продолжает она чуть сбавив обороты. — Я просто хочу предостеречь, открыть тебе глаза.

— Мои глаза открыты. Широко открыты. Не желаю больше это обсуждать, — резкий возглас Мирона Ефимовича заставляет всех замолчать.

Теперь понятно. Стоило догадаться из-за чего такая суета, и почему все они вдруг решили сюда нагрянуть. Дедушка меня к себе жить позвал, и тетя Инга увидела в этом угрозу? Как она это Матвею преподнесла? Я часто беседую с дедом и настраиваю его против дочери? Чушь какая. Наверное, по себе судит... Едкий осадок остается на душе от услышанного, и становится как-то мерзковато...

Расправив плечи, вхожу в комнату. Дядя Женя сидит на самом краю большого дивана. Тетя Инга горделиво восседает с другой его стороны. Дедушка в своем кресле расположился у камина.

— Здравствуйте, — громко произношу, окидывая взглядом родню. Не подаю вида, что слышала их разговор. Не хочу устраивать сцен. Зачем? Пусть тетушка думает обо мне что хочет. Моя совесть чиста. Все равно скоро уеду отсюда.

— О, Анастасия! — натянуто улыбается тетя. — А мы как раз о тебе вспоминали.

— Очень мило, — цежу в ответ.

— Привет! — дядя выглядит более дружелюбным.

— Присядь с нами, Настена. Как твои дела? — ласково интересуется дед. Бегло сморю на позеленевшую от злости тетушку, опускаюсь на стоящее напротив дивана кресло.

— Все хорошо, — улыбаюсь ему.

— Значит, решено? — Инга Мироновна мягко обращается к отцу. — Праздник устроим в следующую субботу?

— Праздник? — внимательно смотрю на главу семейства. Какой еще праздник, когда он так сильно болен?

— У твоего дедушки скоро день рождения, Анастасия, — надменно поясняет тетя Инга, меряя меня укоризненным взглядом.

— Мне это известно, — отвечаю сухо.

— Чудно, — кривится она и вновь поворачивается к отцу. — С твоего позволения я займусь подготовкой.

Дедушка медленно кивает, соглашаясь.

— Но, как же? — не перестаю удивляться. — Ты же болен! Как ты себя чувствуешь?

Всматриваюсь в его лицо. Сегодня дедушка не такой бледный, каким был последние дни, и держится немного бодрее.

— Вчера вечером приезжал наш семейный доктор, он дал добро. Если бы ты не пропадала до глубокой ночи неизвестно где, то была бы в курсе, — колко выговаривает Инга Мироновна.