От вражды до любви: руководство по применению

Глава 6

Шторы в комнату резко распахнулись, яркий утренний свет, настойчивый и бесцеремонный, ворвался в спальню, разрезая уютную предрассветную дымку. Погруженная в сон, где я кормила засахаренными вишнями разъяренного Ричарда, зло поморщилась и с отчаянным мычанием накрылась с головой одеялом.

— Господи, Нора, что за дела? — голос прозвучал приглушенно и утробно из-под бархатного укрытия. — В такую рань? Что ты творишь? Я же тебе печеньку на ночь не клала, чтобы ты так невыносимо вела себя с утра!

Ответом был решительный рывок, и следующее мгновение одеяло было с силой выдернуто, оставив меня слепнуть и морщиться в холодном утреннем воздухе.

Нора стояла надо мной, уже полностью одетая в свое обычное строгое темно-синее платье, с лицом, выражавшим не материнскую заботу, а стратегическую тревогу полководца накануне решающей битвы.

— Ты знаешь, что сегодня за день? — прошипела она, не позволяя мне перехватить инициативу. — Едет отец Ричарда. Герцог Кадмус. И ты прекрасно знаешь его. С ним шутки плохи. Он — ходячая гиена в человеческом обличье, полная противоположность Ричарда. Поэтому ты сегодня должна быть паинькой! Идеальной, смиренной, молчаливой герцогиней. Никаких выходок. Не высовывайся, иначе он запрячет тебя куда подальше, чем в Долину Забытых земель. Туда, откуда даже сплетни не возвращаются.

Нора встала в позу, уперев руки в боки, превратившись в живую угрозу в юбке.

Я медленно села на кровати, отбросив растрепанные рыжие пряди с лица и зло посмотрела на сестру, но внутри все похолодело. Сестра, как всегда, была права. Кадмус был не просто суровым свекром. Он был природной катастрофой в камзоле. Но затоптать собственное эго для меня было равносильно просьбе дышать водой.

— Вот увидишь, — с фальшивым спокойствием произнесла я, — Ричард не даст меня в обиду. В конце концов, я его жена.

Нора прорычала — это был самый неожиданный и пугающий звук, который могла издать эта на вид хрупкая женщина.

— Я бы не была так уверена, дорогая. Всему есть предел. Даже его ангельскому терпению. Кадмус - это тот самый предел, обнесенный колючей проволокой и утыканный шипами. Так что никаких фокусов! Никаких язвительных комментариев! Ты - паинька. Поняла?

Закатив глаза ответила. — Да, поняла, а теперь дай мне минут десять. Я хочу собраться с мыслями.

И принялась поправлять подушки с преувеличенной театральностью.

— Надо же мне настроиться на благоприятную волну, — передразнила ее со слащавым тоном и снова закатила глаза, на этот раз к небесам, словно взывая к ним о помощи.

Нора лишь фыркнула, ясно давая понять, насколько она верит в это «настроение».

— Я вернусь через полчаса и помогу тебе собраться. И выбери что-нибудь… не кричащее. Зеленое, что ли. Цвет спокойствия и умиротворения, который ты ненавидишь.

С этими словами она вышла, оставив за собой шлейф напряженности.

Я осталась сидеть на кровати, обхватив колени. Первоначальное раздражение сменилось холодным, цепким любопытством.

— Зачем отец Ричарда едет сюда? — спросила сама себя глядя в пустоту. — Что ему нужно?

Он не был человеком, который наносил визиты вежливости. Кадмус появлялся только тогда, когда что-то было не так. Или когда он планировал сделать что-то не так. Что-то мне подсказывало, что предстоящий день будет не просто испытанием на прочность моих актерских способностей. Он будет куда более интересным и опасным, чем я могу себе предположить. И мысль об этом заставила губы тронуть едва заметная, хищная улыбка. Возможно, быть «паинькой» будет не так уж и скучно. Если сделать это с правильным ядовитым прищуром.

Дорогие читатели!

Хочу представить вам очередную новинку из нашего замечательного литмоба

"Ты хороший, я - плохая"

от Дианы Эванс

"Попаданка: Репутация исчадия ада"

https://litnet.com/shrt/l-Gi

Аннотация:

Проснуться в теле герцогини, которую собственный муж приговорил к ссылке за невыносимый характер, — не та новая жизнь, о которой мечтала Луиза. Единственный ее союзник служанка, рисующая образ невинной жертвы и жестокого тирана. Но чем больше Луиза пытается искупить чужие грехи, тем яснее становится ужасающая правда: её главный враг не хладнокровный муж, а горькое осознание, что её единственная защитница лгунья, а все прошлые «преступления» оказались правдой.