От вражды до любви: руководство по применению

Глава 21. Вещи упакованы, надежды — разбиты

Почти собрав все свои вещи в огромный дорожный сундук, обитый кожей, я осторожно взяла с кровати драгоценный дневник. Он казался таким хрупким и беззащитным. Прижав его к груди на мгновение, словно это была часть самой матери, а затем бережно, почти с благоговением, я уложила его поглубже в стопку платьев, под слой шелковых нижних юбок. Мне казалось, что так будет надежнее, словно стены из шелка и бархата смогут защитить мою последнюю надежду от посторонних глаз.

Собирая вещи, я будто пыталась упаковать в сундук всю свою прежнюю жизнь, каждую ее частичку. Мне стало горько и обидно до слез, которые яростно сглотнула. Всего одно решение, одна фраза этого человека — и все планы, все мечты о скором обретении магии рухнули, как карточный домик. И как он посмел? Эта мысль жгла изнутри белым, каленым жаром. Я была бесконечно зла на Ричарда.

Не успела я в тысячный раз мысленно проклясть его и всех его драконьих предков, как в дверь постучали. Я поморщилась. Мне совершенно не хотелось ни с кем общаться, особенно сейчас. К тому же, я точно знала: если бы это была Нора, та вошла бы без стука, с привычной для сестры стремительностью.

Игнорируя стук, я продолжила обводить взглядом комнату, проверяя, не осталась ли какая-нибудь вещь, которую могла бы упустить. Возвращаться сюда я не планировала. Лишь потом, когда разгадаю тайну своего пробуждения, когда магия заполнит до краев, я вернусь сюда, словно варвар-завоеватель, и отберу у Ричарда все, что ему дорого, в первую очередь — его собственную силу. И никак иначе. При этой мысли я ехидно улыбнулась самой себе.

Мгновение спустя дверь открылась. О, нет! — пронеслось в голове. Это был Ричард. Что, черт возьми, ему здесь нужно? И посмел же явиться!

Я демонстративно фыркнула, развернулась к нему спиной и направилась к шкафу, делая вид, что проверяю, все ли платья забрала. Ричард молча вошел и подошел к кровати. Он не произнес ни слова, лишь молча смотрел в спину, а когда я, закончив с шкафом, подошла к своим вещам, наши взгляды наконец встретились. Я вложила в свой взгляд всю ледяную холодность, на какую только была способна.

Ричард прервал тягостное молчание:

— Мирабель, я знаю, что ты злишься. Но поверь, это... во благо тебе же. Ты и сама не успеешь оглянуться, как вернешься обратно.

Я прищурилась, и на губах заиграла та самая ехидная, ядовитая улыбка, что сводила его с ума.

— О, дорогой, — сладко протянула я, — а кто тебе сказал, что я вообще собираюсь возвращаться?

И с силой швырнула в сундук последнюю вещь — изящный ридикюль из бархата, расшитый бисером, и с торжеством посмотрела на него, хлопнув крышкой сундука.

Ричард властно, почти по-драконьи, сузил глаза.

— То есть как это понимать? Ты не можешь сюда не вернуться. Ты — моя жена!

— Ну, надолго ли я твоя жена? — парировала я, подходя к нему почти вплотную. — Ты же остаешься здесь на попечении этой... Имоэны. Поверь, надолго одиноким не останешься! — злобно сверкнула на него взглядом, вкалывая отравленную иглу ревности, хотя сама не верила в это чувство. Это была просто атака.

Скулы Ричарда заходили ходуном от сдерживаемой злости. Ему категорически не нравился этот поворот разговора.

— Это не имеет никакого отношения...

Он шагнул ко мне, намереваясь сказать что-то резкое, но я, легкая и гибкая, ловко обошла его, словно танцуя, и оказалась позади. Подняв подбородок с королевским высокомерием, бросила через плечо:

— Ты безвозвратно меня разочаровал. Больше мне не о чем с тобой говорить.

Я развернулась и, не оглядываясь, вышла из комнаты, прихлопнув дверь с таким звонким щелчком, что, казалось, хрусталь на люстре зазвенел.

Ричарду оставалось лишь смотреть на захлопнувшуюся дверь, сжимая кулаки в бессильной ярости и смутном чувстве вины.

Внизу, у подъехавшей кареты, меня уже ждала Нора. Мы встретились взглядом, и Нора попыталась ободряюще улыбнуться, хотя в ее глазах читалась тревога.Нам открыли дверцу, и мы забрались внутрь, и вскоре вещи были водружены на верх кареты. Экипаж тронулся. Мельком я увидела как Ричард стоит на парадной лестнице и смотрит на уезжающую карету. Но я не удостоила его даже взглядом, демонстративно отвернувшись.

— Зря ты так, — тихо сказала Нора, глядя на ее окаменевший профиль. — Он все-таки...

— Нет, — холодно перебила ее. — Он это заслужил. С лихвой.

—Ты точно справишься одна? — снова спросила Нора, беспокойство в ее голосе стало явным. — Может, я все-таки поеду с тобой?

— Нет, — ответила я, и мой голос прозвучал как приговор. — Ты поедешь к тетушке. Она давно просила ее навестить, и сейчас — самый подходящий момент. Не переживай. Я со всем справлюсь сама.

Остаток пути мы проехали в полном молчании, каждая погруженная в свои мысли. Я смотрела в окно на проплывающие пейзажи, но видела она лишь страницы старого дневника и холодные глаза мужа, подписавшего ей временный приговор. Но я превращу этот приговор в свою величайшую возможность.