От вражды до любви: руководство по применению

Глава 32

Я застыла в оцепенении, словно меня окатили ледяной водой. Что? Это Ричард? Мой муж? Тот самый, который сослал меня, ну, то есть не меня, а Мирабель, в эту дурацкую ссылку на перевоспитание? Улыбка мгновенно испарилась с лица, уступив место маске холодного, не скрываемого презрения. Я окинула его взглядом с ног до головы, оценивая его так, как оценивала бы залежалый товар на распродаже.

— А, — протянула я с ледяной вежливостью, в которой не было ни капли тепла. — Теперь понимаю. Тот самый благодетель, который счел за благо отправить свою жену в учебное заведение, больше напоминающее тюрьму строгого режима. Очень рада... видеть, что ты в добром здравии. Надеюсь, мое отсутствие не слишком обременило твой покой.

Ричард сложил руки на груди, и в его глазах мелькнуло знакомое раздражение, смешанное с любопытством.

— Мда, — произнес он с прищуром. — Вот теперь я узнаю свою строптивую жену. Ладно, хватит стоять тут. Пойдем, у меня для тебя кое-что есть.

Он галантно подставил мне локоть, ожидая, что я, как и положено воспитанной супруге, примет его руку. Но я громко и демонстративно фыркнула, проходя мимо.

— И без тебя прекрасно обойдусь, благодарю. Мне тут все дороги знакомы. — И я гордо направилась в сторону конюшни, но откуда мне было знать, что в той стороне конюшня?

Позади раздался сдержанный, но отчетливый смешок.

— Вход, моя дорогая, — произнес Ричард, еле сдерживая смех, — находится с совершенно другой стороны.

Я замерла, почувствовав, как по щекам разливается краска. Я резко развернулась и, вздернув подбородок с видом оскорбленной королевы, прошла мимо него в указанном направлении.

— Да знаю я! Я просто... хотела проверить, не заросла ли тропинка! — выпалила я первое, что пришло в голову, мысленно коря себя за провал. Главное — не опозориться и вести себя как Мирабель. Я должна справиться!

Вот, наконец, и вход. Изящно, как и учили, поднялась по ступеням крыльца и зашла в огромный, прохладный холл. И тут меня охватила паника. Куда идти? О боги, я же не знаю планировку этого замка!

Сзади за талию мягко, но властно меня обняла сильная рука. Ричард наклонился к моему уху.

— Понимаю, тебя не было целый месяц. Давай я тебе помогу сориентироваться.

Я вся внутренне зашипела. Вот же гад! Еще и лапает! Иди свою любовницу лапай! Но, понимая, что протесты только вызовут подозрения, я сжала губы и позволила ему вести себя по бесконечным коридорам.

Поднявшись на второй этаж, мы остановились у одной из дверей. Ричард распахнул ее, и я застыла на пороге. В нос ударил густой, опьяняющий аромат... роз?

Я широко раскрыла глаза. Комната, моя комната, была буквально завалена белыми розами. Они стояли в вазах на каждом столике, лежали гирляндами на спинке кровати, их лепестки были рассыпаны по полу. Это зрелище сбило с толку. Неужели он так... просит прощения? Как кот, который нашкодил и притащил хозяину дохлую мышь в подарок? Ведь мужчины всегда так делают — накосячат, а потом дарят цветы, будто это панацея от всех проблем и предательств.

Я демонстративно сложила руки на груди, пытаясь скрыть смятение.

— И что это должно значить? — холодно спросила, окидывая его испепеляющим взглядом. — Похороны моей репутации или подготовка к свадьбе с той, что получше?

Ричард повернулся к ней, его лицо стало серьезным. Он взял мою руку в свою.

— Это значит, что я скучал, Мирабель.

Я резко высвободила свою руку, как от прикосновения раскаленного железа.

— Я очень устала после дороги, — сказала, отворачиваясь к окну. — Мне бы просто отдохнуть.

Ричард кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли разочарование, то ли понимание.
— Да, конечно. О чем это я. — Он легонько, почти ритуально, поднес мою руку к своим губам для прощального поцелуя и направился к выходу. На пороге он обернулся. — Отдыхай. Вечером мы идем на бал. Придется потерпеть мое общество.

Дверь закрылась. Я осталась одна в комнате, пропитанной ароматом миллионов роз. Бал? Самый настоящий бал? Вот это да... — в глазах на мгновение вспыхнул азарт, но тут же сменился тревогой.

Увидев огромную, мягко выглядящую кровать, я почувствовала, как веки наливаются свинцом. Физическая усталость от путешествия и эмоциональное напряжение последних часов навалились разом. Не в силах больше сопротивляться, я скинула туфли и плюхнулась на перину, уткнувшись лицом в подушку, от которой пахло розами и чем-то еще, неуловимо знакомым — возможно, духами прежней Мирабель. И пока разум пытался анализировать розы, Ричарда и предстоящий бал, тело взяло свое, и я провалилась в глубокий, беспокойный сон.