От вражды до любви: руководство по применению

Глава 33

Тихий, дрожащий голос, словно мышиный писк, вырвал меня из объятий тяжелого, розового сна.

— Госпожа Мирабель?

И еще тише, будто боясь разбудить саму смерть:

— Госпожа Мирабель?

Я испуганно открыла глаза и резко подорвалась на кровати, сбитая с толку и дезориентирована. Передо мной стояла юная служанка, вжавшаяся в стену и прикрывшаяся руками, словно ожидая удара. Ее глаза были полны животного страха.

Я, протерев глаза, удивленно уставилась на девушку.

— Что ты делаешь? Зачем так пугаться?

Служанка, не меняя позы, слезно прошептала:

— Только, умоляю, не бросайте в меня ничего! В прошлый раз мраморный гребень хоть и маленький, но угодил прямо в лоб! Было очень-очень больно!

Я ошарашенно смотрела на нее. В голове пронеслось: А эта Мирабель и впрямь была здесь настоящей фурией! Не удивлюсь, если ей в чай кто-нибудь подсыпал яд просто из чувства самосохранения.

Сделав глубокий вдох и стараясь казаться как можно более безобидной я ответила:

— Не бойся, я ничего в тебя бросать не буду. Честное слово. В чем дело, почему ты меня разбудила?

Служанка, все еще не веря своей удаче, быстро протараторила:

— Лорд Ричард просил проверить, как идут ваши сборы на бал. И просил напомнить, что в начале восьмого нужно быть готовой и спускаться вниз. И... все.

Точно! Я вспомнила. Бал. Да, тот самый, о котором говорил ее «муж» перед тем, как я провалилась в сон.
— Спасибо большое, что разбудила, — искренне сказала служанке. — Я как раз буду собираться. И... — я запнулась, глядя на испуганное лицо девушки, — извини меня за мой... столь несдержанный нрав в прошлый раз. Сама не знаю, что на меня нашло. Больше этого не повторится.

Служанка посмотрела на меня с немым недоверием, словно ожидая подвоха, затем быстро откланялась и, пятясь к двери, бесшумно исчезла.

Я проводила ее взглядом и принялась за дело. Бал! Несмотря на все странности, меня охватило детское волнение. Я видела балы только в исторических фильмах, и они всегда выглядели так волшебно. Ну что ж, нужно соответствовать.

Я быстренько уложила свои роскошные рыжие волосы в высокий пышный хвост — практично, модно и никаких мраморных гребней. Затем я подошла к шкафу. Мой взгляд упал на простое, но элегантное прямое платье изумрудного шелка. Да-да, — с вызовом подумала я. — Этот цвет мне идет!

Осмотрев себя в зеркале, я осталась довольна. Платье сидело идеально, подчеркивая фигуру без корсета (о, божественное облегчение!), а цвет делал кожу еще более фарфоровой, а волосы — огненными. Довольная я вышла и спустилась вниз.

Внизу, в холле, у камина, стоял и ждал Ричард. Увидев меня, он в удивлении приподнял бровь.

— Ты сегодня... как никогда вовремя? — произнес он с ноткой изумления. И тут его взгляд упал на платье. Его глаза расширились. — И... о боги. Зеленое? Ты же всегда говорила, что зеленый — это цвет болотной тины и плесени на старом хлебе, и клялась, что никогда в жизни...

Я поняла, что совершила стратегическую ошибку, нарушив один из главных капризов прежней хозяйки тела. Нужно было срочно выкручиваться.

— Вкусы меняются, дорогой супруг, — парировала я, поднимая подбородок. — Как и люди. Возможно, месяц размышлений на тему «быть тенью» открыл мне всю прелесть цвета... увядающей листвы. Или... э-э... весенней травы! Да, именно! Это очень... естественно. И демократично.

Ричард сжал губы, но по его глазам было видно, что он еле сдерживает смех.

— Ладно, — сдался он, явно решая не лезть в дебри женской логики, даже если она была безумной. — Нам пора. Уверен, все гости очень удивятся, увидев нас прибывшими вовремя. Это станет главной сенсацией вечера.

Он снова подставил ей локоть. Вспомнив все свои «уроки» я демонстративно вздохнула, как бы делая ему одолжение.

— Ла-а-адно. Уж будь по-твоему.

Мы сели в карету. Экипаж тронулся, и в наступившей тишине Ричард обреченно произнес, глядя в окно:

—Я уже в который раз тебя прошу, Мирабель. Сегодня — без происшествий. Без сцен, без публичных разоблачений, без... вальсов с первыми встречными. Хотя бы один вечер. Ладно?

— Конечно. Без происшествий.

Ричард обернулся, посмотрел на меня с легким недоверием, но, казалось, даже выдохнул с облегчением.