От вражды до любви: руководство по применению

Глава 36. Дверной проём как поле боя

После ужина вальяжно расположившись на кровати я смотрела в потолок и размышляла и перебирала планы мести с сосредоточенностью полководца, изучающего карту боевых действий. Можно подложить жабу в постель Имоэны? Банально. Распустить слух, что та носит парик? Слишком по-детски. Подменить ее магический эликсир слабительным? Уже теплее, но не то.

И тут, словно вспышка молнии в ясном небе, меня осенила мысль. До гениальности простая, до идиотизма очевидная. А что, если... просто пойти и спросить? Прямо, в лоб, без этих дурацких придворных танцев с веерами и ядовитыми полунамеками.

Ведь ситуация была абсурднее некуда: весь замок судачит о том, что герцог Ричард вот-вот женится на Имоэне, при этом его законная жена, она же – Мила в теле Мирабель, ходит тут же, а он смотрит на нее как на дорогую, но слегка надоевшую мебель. Это возмутительно! Это нарушает все законы!

— Нет, так дело не пойдет, — провозгласила я вслух, вставая с такой решимостью, будто собиралась штурмовать неприступную крепость, а не идти к мужу в спальню.

Собравшись с мыслями, как перед экзаменом, я вышла в коридор. Мои шаги по каменным плитам звучали тяжело и гулко, словно я несла на плечах не только груз обид, но и все доспехи рыцаря. Я точно знала, что Ричард сейчас у себя в покоях. Отличное время для внезапного визита.

Подойдя к массивной дубовой двери, я уже занесла руку для стука, как вдруг услышала оттуда... смех. Легкий, серебристый, нарочито мелодичный. Смех Имоэны.

И тут во мне что-то взорвалось. Это была не моя знакомая, современная ярость. Нет. Это была древняя, клокочущая, аристократическая ярость самой Мирабель. Та самая, что веками копилась в роду у людей, привыкших решать вопросы отравленными кинжалами и ядовитыми сплетнями. Она засвербела у меня внутри, как тысяча огненных муравьев.

Не раздумывая, я зло и со всей силы, с таким треском, что, казалось, по всей лестнице слетели портреты предков, настучала в дверь.

Смех за дверью резко оборвался. Воцарилась тишина, такая густая, что в ней можно было плавать. Минута тянулась вечностью. Наконец, дверь плавно открылась.

На пороге стояла Имоэна. И вид у нее был не растерянный или пойманный с поличным, а... торжествующий. В ее синих, как лед, глазах читалось: «Наконец-то ты приползла. Я только этого и ждала».

— Что? — одно-единственное слово, произнесенное ею, прозвучало как вызов.

Прежде чем я успела что-то ответить, Имоэна с кошачьей грацией резко сократила расстояние между собой и дверным косяком, встав так, чтобы полностью перекрыть проход. Затем она демонстративно, с театральной паузой, запахнула свой шелковый халат на тонком поясе.

— Ой, Мирабель, — произнесла она сладким, сиропным голосом, в котором плавали кусочки яда. — Как ты неожиданно. Ричард сейчас не может с тобой поговорить, он, ээээ... занят.

И она посмотрела на меня. Не просто посмотрела, а окинула таким взглядом — сверху вниз, полным жалости, превосходства и зловещего удовольствия. Взглядом победительницы, которая уже отмерила себе шелк на новое платье для коронации. Этот взгляд говорил яснее любых слов: Мужчина твой, замок твой, а скоро и магия твоя будет моей…