От вражды до любви: руководство по применению

Глава 37

Я смотрела на Имоэну, как бык из древних легенд смотрит на алую тряпку матадора. Внутри что-то клокотало, шипело и требовало крови. Это были явно не ее эмоции – где ей, скромной девушке, знать такие глубины первобытной ярости? Это бушевали отголоски непрожитой ярости самой Мирабель, которую годами копила в себе затравленная аристократка.

Глядя на самодовольную физиономию Имоэны, растянутую в сладкой улыбке победительницы, я почувствовала, как собственные губы растягиваются в ехидной, оскаленной улыбке.

— О, дорогая, не сильно он уж и должен быть занят, — проговорила я, нарочито медленно оглядывая Имоэну с ног до головы, будто оценивая товар на рынке. — Судя по… э-э-э… всему, максимум минуты две.

Имоэна на мгновение застыла с выражением лица человека, который только что услышал, что дважды два – квадрат. Она не поняла. Не поняла самого страшного для ее вида оружия – пренебрежительной насмешки.

— Ладно, некогда мне с тобой трепаться, — я махнула рукой, будто отгоняя назойливую муху. — Мне нужно устроить взбучку Ричарду! Взрослым людям пора бы уже объяснить, что в этом замке есть только одна хозяйка, и ее имя Мирабель!

Но Имоэна, как истинный страж порога, лишь плотнее прилипла к косяку. — Говорю же, он занят!

Мысль о том, что какая-то белокурая девка, пахнущая жасмином и наглостью, стоит между мной и законным, хоть и временно оккупированным, мужем, переполнила чашу терпения. Законная жена! Это звучало как козырь, который она до сих пор не решалась разыграть.

И вот, повинуясь древнему инстинкту всех женщин, которых довели до точки кипения, я вцепилась в идеальную, словно с рекламы шампуня, прическу Имоэны. Это был не просто захват. Это был акт вандализма, поругание святыни. С легким, удовлетворяющим хрустом (возможно, это лопнуло пару шпилек) я отшвырнула соперницу от дверного проема с такой силой, что та, взвизгнув, отлетела в сторону, как кукла. Да, видимо Имоэне было мало драки в зимнем саду. И вот еще, пожалуйста.

— Проход чист, — с удовлетворением констатировала я и сделала шаг вперед.

Я не успела сделать и второго, как почувствовала на затылке адскую боль – Имоэна, с рычанием раненой пантеры, вцепилась мне в волосы в ответ. Так началась битва.

Две знатные дамы, обладательницы (теоретически) могущественной магии, катались по роскошному ковру, выдирая друг у друга пряди волос и осыпая друг друга смешными, но от того не менее ядовитыми оскорблениями.

— Ах ты, выскочка с манерами деревенской лошади! — шипела Имоэна, пытаясь залепить мне под глаз.

— А ты, протухший помидор! — парировала я, отчаянно пытаясь высвободить свой локон из ее хватки.

На шум, как стервятники на пиршество, сбежались. Первой примчалась Нора, застывшая в ужасе на пороге. Следом за ней, как воплощение грозовой тучи, появился Кадмус.

Их усилиями дерущихся удалось разнять. Стоя друг напротив друга, тяжело дыша и метая молнии взглядами, мы напоминали двух разъяренных, но очень помятых павлинов. Прически представляли собой жалкое зрелище, платья были перекошены, а на лице Имоэны красовалась начинающая синеть ссадина.

— Что вы здесь устроили! — прорычал Кадмус, и его голос гремел, как обвал в горах. — А еще леди!

Имоэна мгновенно перестроилась. Ее глаза наполнились фальшивыми слезами, и она захлопала ресницами с такой скоростью, что могла бы обмануть даже самого проницательного сокола.

— Это все Мирабель! Она на меня набросилась, как дикарка! Я просто защищалась!

Я с прищуром посмотрела на нее. Внутри все кричало: Да она все врет! Но я понимала – вестись на провокацию, оправдываться, значит, проиграть. Нужен был холодный, безоговорочный удар. Я выпрямилась, отряхнула платье с видом королевы и ледяным тоном произнесла:

— Странно. Видимо, у некоторых разыгралось воображение.

В воздухе повисла гробовая тишина. Кадмус и Имоэна не знали, что ответить. Имоэна, лишь фыркнув и вздернув подбородок, чуть ли не побежала к себе в комнату, прижимая к щеке растрепанные волосы.

Кадмус же холодно и властно подошел ко мне. Он наклонился так близко, я она почувствовала запах его дорогого одеколона и старой ненависти.

— Тебя, видимо, не научили в этой… ну, где ты там была? — он брезгливо поморщился. — Не научили манерам? Может, еще стоит еще на недельку отправить?

Нора незаметно схватила меняу за руку – жест, ясно говоривший: Не надо, опасно!

Но я уже вошла во вкус. Посмотрев на Кадмусу прямо в глаза, не моргнув.

— Я-то все усвоила. А вот вам, уважаемый, не мешало бы посетить сие заведение. Вас бы научили, как с леди нужно разговаривать. Без угроз и плевков ядом. Это дурной тон.

Кадмус выдержал мой взгляд минуту. Казалось, сама атмосфера сгустилась от напряжения. Затем, не сказав ни слова, он резко повернулся и ушел прочь, его плащ развевался за ним, как знамя поражения.

Я выдохнула и повернулась к Норе. — А это было опасно, — констатировала я с некоторым удовлетворением.

Нора смотрела на меня с перепуганным восхищением. — Давай, ты так больше не будешь делать? С ним лучше не связываться. Пойдем.

— Я скоро буду, — я высвободила свою руку и с решительным видом повернулась к двери Ричарда. — Мне еще нужно кое с кем разобраться.