От жалости до любви

Глава 9

Грегор закрыл глаза, потом снова открыл. Какой чудесный сон! А может это был вовсе и не сон? Началось всё ещё вчера вечером. Он вспомнил, как Кея пожелала ему «Доброй ночи». Он ответил ей и едва удержался. С языка чуть не сорвалось слово, которое он боялся произнести, чтобы не спугнуть её. Наверное, ещё рано. Хотя…

Ночь действительно была доброй и радостной. Ему снилась жена. Она не была испуганной или утомлённой. Глаза её светились от счастья, она прижималась к нему и гладила по волосам, с любовью. А потом сон плавно перетёк в явь. Пробуждение было прекрасным. Он проснулся от чьих-то ласковых прикосновений. Неосторожно вздохнув, Грегор спугнул видение. Открыв глаза, он увидел синее платье, мелькнувшее за дверью, и услышал торопливые шаги.

Кея? Жена? Но что она…? Он одел очки. Мир обрёл ясность, и Грегор ахнул. На столе перед ним были разложены все книги и записи. Так аккуратно и удобно – самое важное сверху, как никогда не смогла бы разложить мадам Берс. Он встал. Что-то невесомое соскользнуло с его плеч и упало на пол. Сразу стало ощутимо холоднее. Грегор опустил голову. На полу лежала шаль, дорогая, из шерсти керийских коз. Сердце забилось сильнее, когда он зачем-то встал на колени и притронулся к ней руками, а потом поднял и прижал к губам. Это была ЕЁ шаль. Слабый и нежный запах фиалок исходил от неё, такой же, как от Кеи, когда она сидела рядом. Значит, утром она была тут. Привела в порядок стол, укрыла его самого, чтобы он не замерз, и дотронулась до него, сама, по своей воле. Означает ли это, что она, наконец-то привыкла к нему? На большее Грегор не смел и надеяться. Хотя нет. Он лукавил себе, говоря, что не смеет надеяться. Надежда была. Сумасшедшая, безумная, несбыточная, но она теплилась, всегда теплилась, ещё с того момента, как он в первый раз увидел Кею на балу. Но никогда ещё его надежда не была так близка к реальности.

Грегор встал. Сейчас он пойдёт к ней и скажет всё. И она не испугается, нет. Может быть, даже ответит что-нибудь. Он не будет торопить, лишь узнает, есть ли у него надежда. Вверх по лестнице. Ещё немного. Вот и её комната. Запах фиалок немного кружит голову.

- Войдите, - услышал он. Грегор вошёл. Кея стояла у стола, немного грустная. Может быть, не совсем проснулась?

- Доброе утро, Кея. Пойдём завтракать, - он улыбнулся и подал ей руку. Жена послушно вложила свою.

Он сказал что-то несущественное по поводу погоды, а сам внимательно рассматривал её. Кея была бледна. Она молчала, под глазами лежали круги, как нарисованные тёмной краской, а над бровями залегла страдальческая морщинка. Что случилось? Решено, он спросит её об этом после завтрака. Он имеет право знать, что мучает его жену!

Завтрак прошёл в молчании. Кея почти ничего не ела.

- Ты плохо себя чувствуешь? – Не выдержал Грегор.

- Нет-нет. Всё хорошо.

Но он же видел, что жена сейчас расплачется. Они поднялись в библиотеку. Он толкнул тяжёлую дубовую дверь. На стуле сиротливо висела её шаль.

- Вот. Ты забыла здесь свою шаль. – Грегор улыбнулся. Он сам не знал, зачем соврал. Но пусть она думает, что он ничего не заметил.

- Спасибо. – Кея забрала её и машинально накинула к себе на плечи, зябко поёжившись.

- Тебе холодно?

- Нет… Не знаю…

Она стояла посреди библиотеки и молчала, прижимая руки к груди. Несчастная, с потухшим взглядом. Такая, какая была после свадьбы. Он должен узнать, что случилось.

- Кея, я хочу спросить тебя, я…

- Не надо, пожалуйста! – перебила его жена. Она так умоляюще взглянула на него, что Грегору захотелось прижать её к себе, утешить, успокоить. – Не сейчас…

- Хорошо.

Он молча сел за стол, поправил очки и разложил записи. Может быть, утром он видел только сон? Кея села рядом. Бледность её постепенно проходила, хотя она вся дрожала. Грегор ободряюще улыбнулся ей, хотя на душе было тяжело, и получил слабую улыбку в ответ. Что происходит с его женой? Кто мучает её? Он обязательно узнает это… потом.

- Мы закончили вот тут, - он указал пальцем на кривую завитушку драконьего языка в свитке, лежавшем на столе, и ласково коснулся руки Кеи, успокаивая. Ничего, у них ещё много времени впереди.

***

Последние несколько дней для Кеи превратились в одно сплошное мучение. Она догадывалась, что тогда, в библиотеке, хотел ей сказать Грегор, и она даже чувствовала, что ответила бы сама. Но Сай… Он ждал её. Он верил ей. Она чувствовала, что ходит, словно по лезвию ножа – ещё шаг и оступится, упадёт в бездну. Письма от Саймона приходили теперь чаще, словно он чувствовал что-то. Никаких больше сплетен и намёков он себе в письме не позволял. Наоборот – они были нежнее обычного, но Кею это не радовало. Вот бы всё устроилось само собой, без её участия и вмешательства. Вот бы Сай разлюбил её, или совершил этот ужасный поступок сам! Она малодушествовала и сознавала это сама, но не могла иначе.

Она и хотела и не хотела одновременно видеть Грегора, и, наверное, казалась сумасшедшей, когда то закрывалась в своей комнате, то приходила в библиотеку и засиживалась там допоздна. Её больше не интересовали драконы. Она рассматривала мужа, желая и в то же время, боясь расспросить его об отце, о прошлом и настоящем. Кея хотела всё знать о нём, но мысль о том, как ей надо поступить, сковывала уста, и она молчала.

Однажды утром она спустилась в гостиную. Было ещё совсем рано. Комнату освещало только пламя камина. Кея подошла к окну – тёмные низкие тучи висели над Гарлетоном, предвещая непогоду. Снег лежал на тропинках сада, покрывал ровным слоем цветники и беседку. К обеду он превратится в грязные слякотные лужи. В городе всегда так в это время года. Она вздохнула и отошла к камину. У окна было зябко. Она уже месяц как не выезжала в город. Муж вёл жизнь отшельника, отказываясь от балов и приглашений, и она вместе с ним. И до последних дней Кею не тяготило это. Грегор скрашивал всё. Никогда она не чувствовала себя здесь одиноко после того дня, как перестала бояться мужа, привыкла к нему. Но сейчас думать о нём она запрещала себе. И чувствовала сегодня себя словно в ловушке. Может, виной тому была погода? Она не знала, но огромный полупустой дом словно давил её, не давая дышать полной грудью.