От звонка и после

Глава 2

Милена

Линейка тянулась бесконечно.

Я стояла ровно, как нас учили, держала спину прямо и смотрела перед собой, будто всё происходящее меня не касалось. Будто внутри у меня не было этого комка, который сжимался каждый раз, когда я чувствовала его взгляд.

Я знала — он смотрит.

Я всегда знала, когда Руслан смотрит на меня. Даже не оборачиваясь.

Всё лето я жила ожиданием. Сначала мы писали друг другу почти каждый день. Его сообщения приходили неожиданно, и я ловила себя на том, что улыбаюсь экрану. Он писал коротко, по-своему, иногда дерзко, иногда просто: «Как ты?» — и этого было достаточно, чтобы день становился лучше.

Потом сообщения стали реже.

Я отвечала сразу. Он — через время.

Я находила оправдания.

Он — просто молчал.

И в один из вечеров я зашла в Инстаграм.

Я увидела его фотографии — шумные, живые, чужие. Город, огни, друзья. И девочка.

Короткие каштановые волосы. Уверенный взгляд. Она стояла рядом с ним слишком близко. Я нажала на её профиль, будто заранее знала, что найду там что-то, что разрушит меня.

Сторис.

Вечеринка. Музыка. Смех.

И кадр, от которого у меня перехватило дыхание.

Он целовал её.

В тот самый вечер, когда мы обычно созванивались.

Когда я ждала.

Когда я проверяла телефон каждые пять минут.

Я не плакала сразу.

Я просто сидела и смотрела в экран, пока внутри что-то не сломалось окончательно.

Вот тогда я поняла, что такое боль. Не детская. Не обида. А настоящая — взрослая, тихая, разъедающая.

Руслан был моим Русланом.

Он всегда был таким в моей голове.

Я никогда не говорила это вслух. Никогда не позволяла себе мечтать открыто.

Но любила — давно. Тайно. Глубоко. Так, как любят один раз.

И я поняла: если не отдалиться сейчас, я не выдержу.

Так родилась моя тактика.

Холод.

Дистанция.

Спокойствие.

На линейке я держалась изо всех сил.

Я чувствовала, как он смотрит на меня, как ищет взглядом. Это было почти физически — будто тёплая рука касалась спины.

Я не оборачивалась.

Только один раз.

Я позволила себе повернуться.

Наши взгляды столкнулись.

Слишком резко.

Слишком знакомо.

Я кивнула. Легко. Почти вежливо.

Он кивнул в ответ.

Никто не понял.

Только я знала, чего мне стоило сохранить это хладнокровие.

Когда мы зашли в класс и сели за парту, воздух между нами стал плотным. Тяжёлым. Я чувствовала его рядом — его движение, его дыхание, его присутствие, от которого раньше было спокойно, а теперь — больно.

Он сел, как всегда, уверенно, чуть небрежно, будто весь класс принадлежит ему. Первый парень школы. Дерзкий. Сильный.

А я сидела прямо, сложив руки на коленях, будто если расслаблюсь хоть на секунду — рассыплюсь.

Он молчал.

И это молчание давило сильнее любых слов.

Я думала о его лете.

О Сан-Франциско.

О девочке с короткими каштановыми волосами.

О том, как легко он заменил мои ожидания её поцелуями.

Я чувствовала, как он рядом меняет позу, как чуть подаётся вперёд, как снова замирает. Будто тоже борется с собой.

Я не поворачивалась.

Не смотри.

Если посмотришь — не выдержишь.

Внутри всё кричало. Я хотела спросить. Хотела обвинить. Хотела сказать, что ждала его звонков, что скучала, что он был единственным, о ком я думала всё лето.

Но я молчала.

Иногда молчание — единственный способ выжить.

Учитель начал говорить. Класс зашевелился, заскрипели стулья, кто-то тихо засмеялся.

А между нами всё ещё была эта тишина — напряжённая, живая, почти осязаемая.

Я смотрела в окно, делая вид, что слушаю.

А на самом деле училась дышать рядом с ним заново.